Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

края бумаги на камень алтаря, переливаясь всеми красками, срываются с каменной плиты следом за ней. Они оплетают карту парящей магической сетью, с трудом сдерживающей бушующую внутри мощь. Нечто первобытное, нечто внушающее благоговейный ужас.

А затем… раздается шепот.

Он звучит не от стоящих позади людей и не рождается в пространстве пещеры. Это не звук, воспринимаемый ухом — я чувствую его внутри собственного естества. Словно тысячи голосов заговорили в унисон:

Мир истинно покорен лишь року, но не смертным дланям. Страшись Дурака, возомнившего, будто способен удержать его.

Слова отдаются дрожью в самом костном мозге. Я слышу их маминым голосом. Но вместе с тем я каким-то непостижимым образом узнаю всех остальных невидимых свидетелей. Стоит мне моргнуть — и перед внутренним взором встают все Хранители Мира, что несли знание о сосуде задолго до меня. Неразрывная цепь — единый, вечный мазок кисти сквозь ткань незапамятных времен.

Вытянув руку, я смыкаю пальцы на зависшей карте. Чернила, обратившиеся в струящиеся нити магии, мгновенно разлетаются тысячей кристаллических осколков — точь-в-точь таких же, как порошок, из которого они родились. Но эти пылающие крупицы тают в воздухе, не успев коснуться пола. Карта бьется под моими пальцами, словно живое сердце.

В самом ее центре зияет пустой круг — пустота, ждущая наполнения. Сосуд. Чем-то это напоминает мне самое первое Колесо Фортуны, которое я когда-то покрыла чернилами. Будто сама судьба вела мою руку к этой секунде. Жаждая перелома. Ожидая явления Мира.

Ожидая меня.

По телу проносится судорога, которую я отчаянно пытаюсь скрыть. Я высоко вскидываю подбородок, даже когда схлынувшая магия оставляет после себя крупную, неудержимую дрожь в суставах. Пальцы крепче сжимают карту; совсем как золотые Старшие Арканы, на ощупь она теперь напоминает тонкую пластину полированного металла.

Я сделала это.

Я нанесла чернила на сосуд. Золотые карты теперь подвластны мне. Сестра идет на поправку, и вскоре ее золотая карта окажется у меня. И прямо сейчас в своей ладони я сжимаю сосуд, способный вместить силу, готовую перевернуть этот мир.

Я думала, что в этот миг почувствую всемогущество.

Но еще никогда в жизни мне не было так страшно.

Глава 57

Сияние угасает, оставляя после себя лишь тяжесть карты в моей ладони и тающие отзвуки маминого голоса в мыслях. Осознание того, что именно это означает, продолжает давить на плечи неподъемным грузом.

— Когда мы призовем Мир? — подает голос один из Хранителей Мира.

Вадуин смотрит на меня — вопрос повисает в воздухе, требуя ответа, который он явно не считает себя вправе озвучить.

— Нам нужно получить последнюю золотую карту. — Все присутствующие и без того это знали, так почему же от моих слов возникает ощущение, будто я выношу сестре смертный приговор?

Они настороженно переглядываются, словно бросая друг другу вызов, кому первому высказаться вслух. Даже Грегор выглядит напряженным; впервые за все время мы с моим лучшим другом стоим, возможно, по разные стороны баррикад. Неужели он тоже хочет вынудить ее покрыть карту чернилами как можно скорее?

— Крайне важно действовать без промедления, — произносит Вадуин так, будто я сама об этом не догадываюсь. Каждый новый рассвет несет в себе угрозу того, что Равин наконец выследит и прикончит меня.

— Преимущество сейчас на нашей стороне, хоть раз в жизни, — бормочет один из Хранителей Мира.

Второй вторит ему куда смелее и громче:

— Нельзя им разбрасываться.

— И какого же желания вы вообще хотите? — выпаливаю я. Они все как один вскидывают на меня озадаченные взгляды.

— Возродить Хранителей Мира в их полном величии, — заявляет первый.

— Дать нам безопасный дом, — одновременно с ним говорит Грегор.

— Стереть с лица земли всю династию Орикалисов, — в тот же миг чеканит второй Хранитель. Мой взгляд хлещет по нему, и я заставляю себя не выдать ни тени иной реакции. Я прекрасно знаю: им все так же претит моя близость к Каэлису.

Вадуин хранит молчание, не отрывая от меня глаз. Я выжидаю, проверяя, собирается ли он сказать хоть слово. Но он безмолвствует. Моя прежняя оценка продолжает подтверждаться. Ему попросту плевать, каким именно будет желание — лишь бы оно не несло гибели ордену и лишь бы увидеть, как оно исполнится.

— Мы обязаны действовать со стратегическим расчетом, — произносит наконец Вадуин. — Единое желание, способное перекроить мир, — слишком грозная сила. Мы должны быть уверены, что оно взвешено, выверено до единого слова и в точности отражает волю того, кто его загадает.

А кто именно его загадает? — этот вопрос я оставляю при себе. Подозреваю, что в этом вопросе наши взгляды тоже разойдутся до основания.

— Каким бы оно ни было, желание не будет озвучено до тех пор, пока мы с Грегором не пройдем посвящение в ряды Хранителей Мира, — отрезаю я. — Так что у нас есть время все обдумать.

— Тянешь время, чтобы избежать желаний, способных навредить твоему драгоценному принцу Каэлису? — Хранитель Мира по правую руку от Грегора, тот самый, что жаждал крови династии Орикалисов, судя по всему, заметил мой взгляд.

— Я единственная, кто знает, как покрыть чернилами сосуд, — спокойно парирую я. — Если только ты не уверен, что сможешь повторить это сам, увидев обряд всего один раз и понятия не имея о рецепте порошка? — В ответ повисает мертвая тишина. — А что, если Мир попросту сотрет мою память, и это знание сгинет навеки? Разве не безопаснее сначала провести для меня обряд посвящения?

Такая формулировка оставляет им призрачную надежду на то, что загадать желание сможет кто-то другой. Ни малейшего шанса на это я не дам. Но пусть они тешатся этой мыслью — сейчас это мне на руку.

— К тому же это даст Арине дополнительное время, чтобы окрепнуть, — вставляет Грегор, встречаясь со мной глазами. Между нами вспыхивает немой уговор. Я едва заметно киваю, позволяя облегчению смягчить черты лица при подтверждении: мы по-прежнему заодно, пусть наши дороги и начинают слегка расходиться.

— Рассчитываем загадать желание в День Монет, — выносит вердикт Вадуин. — Мы посвятим вас обоих в наш орден и следом за этим призовем силу карты.

— Если Арина будет готова, — добавляю я.

— Рано или поздно ей придется быть готовой. — В его голосе сквозит легкая, почти виноватая нотка.

— Ситуация под нашим контролем, время у нас есть, — произношу я, пытаясь сгладить остроту их взвинченных нервов. — Я устрою так, чтобы золотые карты Каэлиса были у нас на руках ко Дню Монет, если все остальное пройдет гладко. Вы правы: перевес на нашей стороне, так давайте не упустим его из-за слепой спешки.

Мои слова действуют словно целебный бальзам