Читать книгу - "Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас"

выдохшейся. Кассия позволила ей подняться, признала её справедливость, а затем отпустила. Ей было всё равно, почему люди жертвуют — из искреннего сострадания, ради положения в обществе или из страха вызвать неудовольствие Дельфины. Пусть красуются и важничают. Пусть присваивают славу благотворителей. Их гильдены купят еду, тёплые одеяла, крепкую обувь и уроки музыки. Их подписи защитят будущее. Только этот обменный курс теперь имел значение.

Взгляд задержался на собранной фигуре Дельфины в тёмно-сливовом костюме, и в памяти внезапно, отчётливо всплыл другой разговор — всего несколько дней назад, когда их союз лишь зарождался.

— А как же жертвователи? — спросила тогда Дельфина во время второго визита в особняк, меряя вестибюль шагами и чётко стуча каблуками. — Благотворители? Корпоративные спонсоры? Вас финансово поддерживает хоть кто-нибудь из Четырёх Фракций?

Кассия постаралась не ощетиниться.

— Каждый месяц мы устраиваем распродажу выпечки, а дважды в год — концерты. Рассылаем письма с историями детей. Каждая собранная монета возвращается к ним.

— Достойно восхищения, — бесцветно сказала Дельфина, — примерно как лягушка, играющая на скрипке. Но совершенно недостаточно. Не ограничивай этих детей только потому, что ограничены твои средства. Всегда есть иные пути.

Кассия медленно вдохнула, усмиряя гордость.

— Мы делаем что можем, Дэймарис. Мир не изменить за одну ночь. Но мы даём им дом и будущее. Это имеет значение, пусть всё и не идеально.

Демон фыркнула, но промолчала. И это молчание дало Кассии возможность.

— Тогда помогите нам. Вы видите то, до чего мы пока не дотягиваемся. Войдите в правление. Дайте нам свой голос. Благодаря вам мы сможем не просто выжить, а преуспеть.

Дельфина ответила сразу, хотя, как обычно, уклончиво.

— Что ж, мой йольфростский вечер позади. Полагаю, теперь мне понадобится новое развлечение.

Но уже на следующее утро она вошла строевым шагом со списком намеченных знакомств, пачкой бумаги для записей и переплетённой в кожу адресной книгой, полной разделённых по цветам досье жертвователей.

Кассия втайне поражалась.

Ей хотелось поблагодарить Дельфину — за то, что вдохнула в «Звёздный свет» новую жизнь и привлекла внимание к детям. Но Кассия знала: демон лишь отмахнётся и назовёт всё это простым развлечением.

И всё же, застав Дельфину над соглашениями с жертвователями или за стремительным перебором контактов с острым, неумолимым блеском в глазах, Кассия видела не женщину, убивающую время. Она видела упрямого матриарха демонов, который прекрасно умел вымогать у мира сострадание.

Она видела свою мать.

Ту же непоколебимую решимость. Тот же огонь, защищающий главное любой ценой.

Голос Кассенора аккуратно рассёк тепло комнаты — и её мысли.

— Кассия. Не затруднит ли тебя проводить меня в кабинет?

Она моргнула и выпрямилась.

— Да! Конечно.

Арк сказал:

— Я могу…

— Можешь, но я ведь не тебя попросил, верно? — Кассенор выразительно посмотрел на сына через плечо.

Арк молча отступил, а Кассия подавила смешок. Несмотря на успешную пересадку, врачи были непреклонны: Кассенору нельзя перенапрягаться. Никаких резких усилий. Никаких долгих прогулок. Никаких лестниц, упаси боги. И уж точно никаких магических поединков, о чём он не раз ворчал, не обращаясь ни к кому конкретно.

Поэтому пока он оставался в инвалидном кресле — изящном, сделанном на заказ, с подлокотниками из тёмного дерева и начищенной до блеска серебряной отделкой. Кассия встала позади и положила руки на рукояти.

Путь по коридору был коротким, но безмолвным. Она открыла дверь кабинета и тихо выдохнула, увидев его.

Огромное пространство кожи, дуба и тихой значительности. Всё вокруг блестело. В воздухе витал лёгкий, уютный запах старого пергамента. Стеллажи от пола до потолка были заставлены книгами в потёртых временем кожаных переплётах: тёмно-изумрудных, чернильно-чёрных, кроваво-красных. На некоторых красовались незнакомые гербы. Другие были написаны от руки — такие тома переписчики не создавали уже больше века.

Именно тогда она осознала величие семьи, в которую входила: одной из древнейших в Мередите, если не самой древней.

— Можно спросить?

Кассенор не посмотрел на неё, но Кассия заметила, как в профиль поднялась бровь. — Подозреваю, ты всё равно спросишь.

— Почему вы послали Дэймарис сорвать продажу дома? Почему позволили Арку ухаживать за мной?

Он замедлил кресло и остановился сразу за дверью кабинета.

— Я ничего не «позволял». Арк не спрашивал. И ты тоже.

Тогда он повернулся к ней; в глазах, поймавших свет, сверкнула старая задумчивая острота. — Но я и не остановил вас. Вот что ты на самом деле хочешь узнать.

Кассия кивнула.

Он подъехал к столу и с видимым усилием потянулся к ящику. Кассия невольно шагнула вперёд, но он отмахнулся.

— Перестань суетиться. Я ещё не реликвия.

В словах не было раздражения, только сухая усмешка. И всё же Кассия покраснела и отступила.

Он достал маленький бархатный футляр и открыл. Внутри лежала вереница тщательно сохранённых фотографий — блестящих от чар, не подвластных времени.

Первую он протянул Кассии.

Она уставилась на снимок. Темноволосый мужчина в танце, одна ладонь лежит на талии женщины, на лице — мягкое изумление.

— Это Арк, — тихо сказала она. — В молодости? Но…

— Нет, — ответил Кассенор.

Кассия снова посмотрела. Сходство было поразительным: тот же наклон головы, те же пальцы, неосознанно бережные, а не собственнические. Даже во взгляде за благоговением мерцала такая же сдержанность. Но, присмотревшись, она заметила, что этот мужчина был стройнее, а его рога изгибались чуть меньше.

— Снимок сделан на нашей помолвке — моей и Дельфины, — сказал Кассенор. Он снова посмотрел на фотографию, и губы тронула редкая улыбка. — На ней было платье с хрустальными бусинами, цеплявшимися за всё подряд. Посреди вечера она пригрозила его поджечь. Я сказал, что она затмевает люстры. Она ответила, что я напускаю дыму, но всё равно осталась рядом.

Он передал ей другую фотографию.

Эту Кассия знала. Фотограф запечатлел, как они с Арком танцуют на йольфростском балу. Её смех застыл во времени, его рука надёжно обхватывала талию. Но теперь взгляд Кассии притянуло лицо Арка. Его открытость. То, как выражение повторяло лицо Кассенора.

Кассенор взял снимок и нежно коснулся изображения, пальцы замерли над его молодой версией.

— Я думал, — тихо произнёс он, — что, если сын когда-нибудь посмотрит на кого-то так же, как я смотрел на неё в тот вечер… если почувствует хотя бы половину моей удачи, во всех мирах не найдётся довода, способного заставить меня встать на его пути.

Он поднял на неё глаза.

— «Тот, кого я люблю, любит вас». Так ты сказала?

У Кассии заболело горло. Она улыбнулась, быстро моргая.

— Вы запомнили.

— В последнее время многое забываю. Но это помню.

Она снова посмотрела на фотографию; изображение расплылось. Сильно моргнула раз, другой, пока