Читать книгу - "Ваби-саби. Магия несовершенства - Нобуо Сузуки"

всем нам.

Мне вспоминается поездка на остров Ко-Тао в Таиланде. После недельного отдыха в бунгало у изумрудного моря я отправился на вечернем пароме на материк, чтобы затем поездом вернуться в Бангкок.

Близился порт, мы проходили по морскому каналу и с палубы наблюдали за множеством рыбацких лодок. Я был потрясен видом типичных местных суденышек, на которых в последних лучах солнца зажигались фонари. Кто-то вместе со всей семьей ужинал на борту, кто-то вез мешки со снедью и только что починенные сети, а ребятишки сидели и болтали ногами в воде.

Эта пасторальная картина вызвала во мне ощущение счастья с примесью легкой грусти. В глубине души я понимал, что больше туда не вернусь, а теперь даже название этого места стерлось из памяти. В тот самый момент, когда меня охватило это яркое впечатление, я уже начал его терять, что и стало причиной меланхолии.

Подобное ощущение типично для ваби-саби.

След исчезающей в море волны

Японский поэт и отшельник Камо-но Тёмэй умер в 1216 году. Еще в те далекие времена он объяснил значение ваби и сделал это следующим образом:

Ваби – это ощущение, которое вызывает у нас осенью вечернее небо, это меланхолия цвета, когда любой звук становится тише. Это моменты, когда по непостижимой причине начинают течь слезы и их не остановить.

Возможно, за непостижимой причиной кроется уверенность в скоротечности жизни, как в том эпизоде, о котором я только что рассказал, и, соответственно, в нашей собственной недолговечности. Понимание того, что мы – перелетные птицы, ведет нас к меланхолическому восприятию красоты жизни.

В такие минуты мы чувствуем, что счастье, получаемое благодаря ощущениям и разным событиям, дается нам взаймы и рано или поздно с ним придется расстаться. Поэтому оно никогда не будет принадлежать нам в полной мере, и это увеличивает его ценность.

А что можно сказать в этой связи о саби – второй составляющей этой философии?

Слово саби употребляется, чтобы передать неброскую красоту старинной японской поэзии, красоту хайку, которая при помощи всего трех легких штрихов мастерски изображает воробья, добывающего себе корм среди опавшей осенней листвы.

Отступая в еще более далекие времена, мы обращаемся к жившему в VIII веке буддистскому монаху, которого называли Мансэем, одному из первых авторов поэзии в духе ваби-саби. Среди дошедших до нас отрывков его произведений, большая часть которых утрачена, сохранился такой:

С чем мне сравнить этот мир?С белым следом в волнах,оставленным лодкой, плывущей к рассвету?Зачем нужна меланхолия?

Нашему обществу, склонному считать, что всем положено жить в непрерывном счастье, а меланхолию следует подавлять таблетками, ваби-саби предлагает внимательнее вглядеться в окружающую действительность, которую нельзя назвать радостной или печальной, поскольку в ней одновременно сочетаются оба чувства, как мы только что видели. В этом и состоит ее красота.

Любая утрата приносит с собой полезный бонус – мы еще больше ценим то, что осталось. Когда удается преодолеть тяжелую болезнь, возможно, сил становится меньше, но жизнью дорожишь больше. Особенно если довелось побывать на пороге смерти, понимаешь ценность каждого мгновения и стараешься ни одного не упустить.

То же самое происходит, когда возвращаешься с похорон. В очередной раз убедившись в недолговечности земного пути, обещаешь себе быть щедрее к жизни, чтобы не оставить этот мир, так и не познав счастья.

Вот в чем польза грусти. Осознание скоротечности всего сущего повышает значимость окружающих нас вещей и помогает глубже заглянуть в действительность, как это происходит в искусстве.

Можно с уверенностью утверждать, что музыкальное произведение, пронизанное утонченной меланхолией, глубже веселого военного марша; точно так же сложно представить хороший роман о безоблачно счастливой семье или о влюбленных, которым не нужно преодолевать препятствия.

В одном исследовании, опубликованном в журнале «Perspectives on Psychological Science», доказывается, что людям, слишком довольным жизнью, не хватает самокритичности и воли к совершенствованию, что понижает шансы на успех.

Проведенный для данного исследования опрос показал, что респонденты, оценившие свой уровень счастья в восемь баллов из десяти, оказались успешнее участников с девятью баллами («очень счастлив») или даже с десятью баллами («безмерно счастлив»).

Таким образом, получается, что из-за слишком высокой степени удовлетворенности взгляд на реальность затуманивается, а личные способности покрываются ржавчиной от бездействия. Раз все и так великолепно, нет необходимости прикладывать усилия, чтобы достичь большего.

Французский писатель Гюстав Флобер пошел еще дальше, заявив, что «хроническое счастье – удел полных идиотов».

Хотя это утверждение звучит провокационно, нельзя не согласиться с тем, что для полноценной, сложной личности необходима как радость, так и грусть.

Меланхолия ваби-саби не только учит ценить жизнь и придает нашему взгляду мудрость и глубину, в ней есть и другие плюсы:

• Это путь к самопознанию, так как грусть – зеркало, позволяющее всмотреться в бездны, которые таятся внутри нас и которые обычно недоступны. Благодаря меланхолическим раздумьям ваби-саби мы не только лучше понимаем мир, но и начинаем постигать собственную душу, которая является отражением того, что мы наблюдаем.

• Она усиливает наше сопереживание другим. Благодаря осознанию эфемерности и переменчивости жизни, счастья и боли нам легче понимать тех, кто страдает, и помогать им, а также разделять чужую радость в счастливые моменты.

• Она повышает наш творческий потенциал. При взаимодействии с реальностью сквозь призму ваби-саби у нас возникают новые идеи, повышается градус восприимчивости и желание создавать красоту. Мы становимся утонченными настолько, что готовы превратить свою жизнь в произведение искусства, поняв, насколько она скоротечна.

Ваби-саби на Западе

Философия ваби-саби передает подход японцев к пониманию жизни и красоты; аналогичный подход встречается и в западной культуре. Я процитирую стихи двух поэтов, скончавшихся в 60-е годы XX века.

Первый из них, ирландец Патрик Каванах, считается одним из выдающихся поэтов своей родины. Стихотворению «Wet Evening in April»[20], наиболее известному из его сочинений, созвучна заложенная в ваби-саби эфемерность, когда печальная красота переносит нас, как сон, за пределы нас самих:

На мокрых ветках пели птицы.Я слушал их сто лет назад,И я был мертв, и слушал их другой.Но я был рад, что для него запечатлел печаль.

Менее загадочное и даже, возможно, более соответствующее духу ваби-саби стихотворение незадолго до смерти написал нобелевский лауреат Герман Гессе. Этот немецкий автор восхищался культурой Востока и был хорошо знаком с японской эстетикой, философией и традиционной поэзией.

В стихотворении «Сухой надломленный сук» простой и мощный образ хрупкости и недолговечности земного пути дополнен примером героической стойкости и воли к жизни:

Сухой надломленный сукНикнет за годом год,Скрипит на ветру,Без листвы, без коры,Чахлый и голый,Гибнуть и жить утомясь.С робким упорством опятьСкрип его будет звучатьЕще одно лето, еще одну зимуПесне тоскливой под стать[21].Образы для медитации

Если твоя цель – совершенство,

оно разукрасит все стороны жизни

и ты будешь незрячим блуждать

в непроглядном бамбуковом лесу.

Нужно стремиться к несовершенству,

чтобы увидеть лес во