Читать книгу - "Ваби-саби. Магия несовершенства - Нобуо Сузуки"

а затем до раннего утра писал.

Это давало ему ощущение полноты, несмотря на то что жизнь – разомкнутый круг Энсо. Благодаря милосердному предательству друга Макса Брода, который не выполнил просьбу писателя уничтожить все его рукописи, стремление Кафки дополнить скудную реальность обогатило миллионы читателей.

Из дневников, которые Кафка вел с 1910 по 1923 год, мы узнаём, как писатель ощущал одиночество:

Одиночество имеет надо мною никогда не пасующую силу. Мое нутро расслабляется (пока только поверхностно) и готово раскрыться. Во мне начинает устанавливаться маленький порядок, а в этом-то я больше всего и нуждаюсь[23].

Такой опыт – когда эго рассеивается – схож с глубокой медитацией или даже с индуистской адвайтой, когда человек полностью сливается со всеобщностью до полного исчезновения.

Забудь обо всем. Открой окна. Освободи комнату. Ветер продувает ее насквозь. Ты видишь только пустоту, ищешь себя повсюду и не находишь.

Опыт единения

Х. И. Дейви, один из лучших мастеров сёдо – разновидности японской каллиграфии – за пределами Японии и автор многочисленных публикаций о японском искусстве, в своей книге «The Japanese Way of the Artist»[24] объясняет, как с помощью ваби-саби определить японское искусство:

Красота не является противоположностью уродства, она обитает за той чертой, где встречаются все противоположности, так что красота – в естественности.

Естественность – один из принципов ваби-саби, почерпнутый из природы, где все несовершенно, не завершено и эфемерно.

Однако художник, создавая свое творение, ощущает себя реализованным и завершенным – возможно, потому, что, как утверждает Х. И. Дейви, «настоящее находится вне времени».

В этом и есть благословение творческого акта. Когда кисть касается полотна или пальцы – клавиатуры, прошлое превращается в обрывки снов, а будущее дрожит в дымке впереди, как сомнительный оазис. Творчество всегда происходит сейчас, поскольку переносит нас в состояние flow («струящийся поток», «течение»), в котором автор и его создание сливаются в необычайном, полном открытий акте единения. Японское искусство направлено на слияние человека и того, что он делает, и это касается не только таких форм, как каллиграфия, акварель или поэзия.

Как пишет Х. И. Дейви, «в японском искусстве владения оружием нередко говорится о единстве мыслей, тела и меча».

Путешествие Мисимы

Мой соотечественник Юкио Мисима, номинант на Нобелевскую премию 1968 года, которую в итоге получил Кавабата, воплотил в своих произведениях способность искусства отрывать нас от самих себя, от нашего прошлого.

Состояние flow, когда мы находимся «вне времени», как дальняя дорога, уносит нас за пределы нашей личности. Об этом приведенные ниже строки из книги «Запретные цвета»; ее автор в 1970 году в возрасте сорока пяти лет лишил себя жизни, следуя ритуалу сэппуку:

Когда отправляешься в путь, тебя охватывают мистические чувства. Начинаешь думать, что освободился не только от покинутых мест, но и от времени, которое осталось позади.

Творчество, несомненно, способствует такому путешествию. Первооткрыватель, поглощенный своей миссией, забывает о себе, о своем теле; все его помыслы подчинены задачам экспедиции. Так же и настоящий художник становится инструментом трансформации.

Кроме того, при созерцании красивого – и печального, как сказал бы Кавабата, – у нас иногда возникает ощущение потери, поскольку все, что сияет, вскоре начинает тускнеть и угасать.

В «Исповеди маски» Мисимы, где автобиографичность сочетается с вымыслом, это проиллюстрировано следующим образом:

Глаза и губы Соноко сияли. Я ощущал свою беспомощность перед такой красотой и был угнетен ею. Из-за этого ощущения Соноко показалась мне еще более призрачным, эфемерным созданием.

Преодоление магического порога

Темы искусства и путешествия – внутрь себя и не только – присутствуют в знаковом произведении Джозефа Кэмпбелла «Тысячеликий герой».

Американский мифолог в 1949 году обнародовал свое открытие: в основе великих приключений всех героев лежит общая структура; это даже касается никогда не контактировавших между собой культур. Данная теория применима к художественным произведениям от «Одиссеи» до «Звездных войн», хотя другие исследователи добавляют, что тот же сценарий просматривается в жизнеописаниях Моисея, Будды или Христа.

Кэмпбелл пишет:

Герой отваживается отправиться из мира повседневности в область удивительного и сверхъестественного – там он встречается с фантастическими силами и одерживает решающую победу: из этого исполненного таинств приключения герой возвращается наделенным способностью нести благо своим соплеменникам[25].

Интересно, что первые из семнадцати этапов странствия, которые преодолевает герой, не отличаются от тех, что проходит начинающий художник, поэт или писатель:

1. Зов странствий. Получив какие-то новые сведения, герой чувствует потребность покинуть знакомые места и отправиться навстречу зовущим его приключениям. (Художник ощущает, как что-то новое зарождается внутри его: сила творчества, побуждающая идти навстречу искусству.)

2. Отказ откликнуться на зов. Герой не хочет покидать зону комфорта, – возможно, его удерживает забота о близких или он боится предстоящих приключений. (Художник на первых порах отказывается верить, что готов начать творить. Нужно побороть свои страхи и предубеждения, чтобы отправиться в путь.)

3. Наставник или сверхъестественное покровительство. Кто-то более сведущий из его окружения или даже волшебный помощник убеждает героя начать путешествие и дает первые указания. (Художник получает поддержку учителя или искру божественного вдохновения. Ему ничего не остается, как отправиться в свое творческое приключение.)

Четвертый этап мономифа, преодоление первого порога, наступает с того момента, когда герой или художник уже решился на приключение и, оставив позади привычный мир, идет навстречу новому, не зная правил и не имея представления о последствиях. И тогда наступает кульминационный момент, пятый этап – во чреве кита, в ходе которого происходят растворение и возрождение.

Идея о том, что преодоление магического порога является переходом в сферу возрождения, символизируется распространенным по всему миру образом лона в виде чрева кита. Герой 〈…〉 бывает проглочен и попадает в неизвестное, представляясь умершим… Вместо того чтобы выходить наружу, за рамки видимого мира, герой, чтобы родиться заново, отправляется вовнутрь… Внутренность храма, чрево кита и божественная земля за пределами мира – одно и то же. Поэтому подходы и входы в храмы защищены огромными фантастическими фигурами, расположенными по обе стороны: драконами, львами, разителями дьявола с обнаженными мечами, злобными карликами и крылатыми быками. Верующий в момент входа в храм претерпевает преображение. Находясь внутри, он, можно сказать, умирает по отношению ко времени и возвращается в Лоно Мира, к Центру Мироздания, в Земной Рай.

Дневник ваби-саби

Нет необходимости браться за написание великого романа, следуя «пути героя», чтобы проявить творческое начало и преодолеть порог. Можно войти в чрево кита, если использовать свою творческую энергию хотя бы в умеренных пределах.

Составляйте список впечатлений ваби-саби, полученных за день. Если вы уже ведете дневник, продолжайте. Просто добавьте небольшой раздел в конце для каждого дня. Анализируйте прошедший день с точки зрения трех измерений ваби-саби из начала книги.

• Философия ваби-саби:

✧ Что сегодня соответствовало ваби-саби больше всего?

✧ А меньше всего?

• Ваби-саби в искусстве:

✧ Какие предметы, здания, мелодии, книги или элементы ваби-саби встретились вам сегодня?

✧ Какие чувства