Читать книгу - "Ваби-саби. Магия несовершенства - Нобуо Сузуки"

минут. Выясняется, что она читала книгу, а мобильный телефон стоял на зарядке в другой комнате.

Чтобы какое-либо произведение искусства соответствовало ваби-саби, оно должно отвечать принципам шуньята.

Вы, наверное, уже задаетесь вопросом: мое произведение должно быть пустым, чтобы соответствовать ваби-саби? Не совсем так.

Представим, что мы собираемся создать скульптуру. Чтобы соответствовать духу шуньята, она должна изящно вписываться в окружающую среду, как бы являясь ее частью. Наша скульптура не может существовать отдельно как нечто самодостаточное. Она будет окончена, когда к ней нечего будет прибавить или убавить.

Противоположностью будет скульптура, единственная цель которой – привлечь внимание, произвести впечатление, как если бы этим произведением завладело эго художника.

Искусство ваби-саби производит совершенно обратный эффект. Создатель не присутствует в своем творении, его произведение находится в шуньята со вселенной. Это одновременно искусство и вселенная.

Если говорить об обычной жизни, то, чтобы жить в стиле ваби-саби, не добавляйте сверх необходимого и не убирайте сверх необходимого.

Для ваби-саби пустота, не-добавление, ничто – такой же существенный компонент, как и все остальное. Это относится и к творчеству, и к повседневности.

Похвала тени

Поясним теперь третий ключ буддизма и прежде всего его отражение в искусстве при помощи небольшого шедевра моего соотечественника Дзюнъитиро Танидзаки.

Это один из лучших японских романистов, за пределами нашей страны известный по эссе «Похвала тени», впервые опубликованному в 1933 году.

В этом трактате о ваби-саби в архитектуре Танидзаки рассуждает о традиционном японском искусстве и архитектуре Японии, так сильно отличающейся от того, что принято на Западе.

В то время как на Западе предпочтение отдается блеску, гладкости, прямым линиям и гармонии, японская архитектура играет с минимализмом пустоты (снова шуньята), используя силу тени и асимметрии. В Японии в любом предмете выше ценится налет времени, чем сияние и безупречность.

Обратимся к фрагменту этого превосходного эссе:

И мы действительно видим, что красота японской гостиной рождается из сочетания света и тени, а не из чего-нибудь другого. Европейцы, видя японскую гостиную, поражаются ее безыскусственной простотой. Им кажется странным, что они не видят в ней ничего, кроме серых стен, ничем не украшенных. Быть может, для европейцев такое впечатление вполне естественно, но оно доказывает, что ими еще не разгадана загадка тени[6].

Наполниться пустотой

Шуньята — не только духовное или архитектурное понятие, это источник вдохновения для повседневной жизни. В завершение главы позволю себе дать несколько рекомендаций, как привнести это освобождение, которое наполнит вас счастьем, в повседневную жизнь:

• Выделите в календаре дни, свободные от всякой деятельности, и в это время:

✧ Делайте, что захочется, в каждый момент дня.

✧ Прогуляйтесь с любимым человеком (а можно и наедине с собой) там, где много зелени.

✧ Закройте глаза и сосредоточьтесь на дыхании в течение пяти минут без перерыва.

• Создайте в своем доме зону шуньята:

✧ Уберите из комнаты абсолютно все. Постелите ковер и положите пару декоративных подушек, чтобы сидеть и медитировать или читать.

✧ Неписаное правило этого особого пространства: в нем нет места гаджетам.

✧ Можно купить толстую кисть, чернила, нарисовать большой круг Энсо[7] на белом листе и повесить его в комнате над подушками.

Самый важный из уроков пустоты – вам ничего не нужно для счастья, достаточно немного еды, воды или чая, времени для сна и воздуха, которым дышите.

Образы для медитации

Мои тело и мозг подвержены старению

и изменениям под влиянием времени.

В десять лет все в мире вызывало во мне

бурное любопытство.

В двадцать я жаждал действий,

приключений и страстей.

К тридцати – стабильности и смысла жизни.

А в сорок приобрел мудрость, познав невзгоды.

Перейдя рубеж пятидесяти, я знаю,

что жизнь загадочна и именно этим

она так интересна.

Придут еще десятилетия, по крайней мере

я на это надеюсь,

потому что хочу знать,

что мне готовит каждое из них.

3. Сверхтребования

Никто не живет в объективном мире, это всегда субъективный мир, в который мы вложили свой смысл. Мир, который видишь ты, отличается от того, который вижу я, и наш мир невозможно ни с кем разделить.

Итиро Кисими

Всем известно, как высоко ценится упорный труд в японской культуре; этот подход находит отражение в словосочетании gambarimasu [гамбаримасу] 頑張ります, означающем «сделать что-то как можно лучше». При делении термина на составные части получаем: 頑 – «упорство» и 張 – «натягивать» (например, тетиву лука), то есть буквальный перевод этого выражения – «натянуть упорство максимально», иначе говоря – напрячь все силы до предела.

Такая жизненная установка очень полезна для студентов или спортсменов, которых перед экзаменами или соревнованиями мы настраиваем на результат, говоря: Gambatte kudasai, что означает: «Приложи все усилия, чтобы справиться как можно лучше».

Подобный настрой прекрасно подойдет, когда требуется сосредоточенность, то есть на экзамене или на соревнованиях, но гамбаримасу может сыграть с нами злую шутку при каждодневном педантичном применении в быту. Ведь наша жизнь не забег, и претендовать на совершенство мы не можем, о чем нам напоминает философия ваби-саби.

Один небосвод, разные звезды

Стоит напрячь все силы, покоряя вершину горы, стоит побуждать к собранности товарищей по восхождению, но сохранение такого настроя в обычной жизни не имеет смысла и вызывает противоположный эффект – усталость и потерю мотивации, разочарование и досаду.

Это важно в отношениях с друзьями и еще важнее в отношениях с любимым человеком.

Ждать от друзей соответствия нашим запросам бессмысленно, а вот одиночество при таком раскладе гарантировано: недовольство будет расти, пока мы не растеряем всех близких. Если реакция друзей не оправдывает ожиданий, комментарии вроде «я бы на твоем месте поступил так-то или так-то» сигнализируют о непонимании того, что человек уникален.

Нет двух людей с идентичными взглядами и реакциями, поскольку мы все находимся на каком-то своем, неповторимом этапе пути. Невозможно оказаться на месте другого, поскольку всякий человек находится на своем месте и именно оттуда созерцает вселенную.

Представим, что каждый из нас живет на своей планете, в своей – отличной от прочих – галактике. Всех окружает одно и то же звездное небо, но конфигурация звезд будет меняться в зависимости от того, где располагается наблюдатель.

Галактика, в которой мы обитаем, формируется из врожденных черт характера, из уклада в семье и жизненного опыта. Все это определяет наше мировоззрение и то место, которое предназначается только нам.

Как другие люди могут действовать сообразно нашим желаниям – в большинстве случаев невысказанным, – если они живут в другой галактике с другой картой неба?

То же самое, но в более острой форме происходит при попытках переделать по своему вкусу любимого человека. Трения нарастают и могут привести к разрыву отношений. Каждый человек – единственный в своем роде, словно образец керамики с самобытными трещинами и шероховатостями. Если эти особенности пропадут, он перестанет быть собой.

Ваби-саби учит любить черты, определяющие уникальность человека, и шлифовать по обоюдному согласию лишь то, что представляет опасность для