Читать книгу - "Возвращение домой. Как исцелить и поддержать своего внутреннего ребенка - Джон Брэдшоу"

Негативный аспект ребенка – это раненый ребенок. Он привлек внимание исследователей только в прошлом столетии. В прошлые времена жестокое обращение с детьми и их порабощение были обычным явлением и часто воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Еще в 1890 году не существовало Общества по предотвращению жестокого обращения с детьми, хотя существовало Общество по предотвращению жестокого обращения с животными.

Одним из величайших достижений нашего поколения стало разоблачение жестокого обращения с детьми. Мы пришли к выводу, что наши правила воспитания детей обволакивают их стыдом и ущемляют их уникальность и достоинство. Такие правила воспитания были частью нашего собственного эмоционального помрачения. Алис Миллер с болезненной ясностью показала, что наши нынешние правила воспитания направлены на то, чтобы ребенок соответствовал проецируемому образу родителя. Они также привели к укреплению идеализации родителей раненым ребенком. Такая идеализация создает фантастическую связь, которая убеждает раненого ребенка в любви его родителей к нему. Но она также увековечивает жестокое обращение с детьми на протяжении многих поколений.

Джордж Бернард Шоу дал чудесное определение ребенка, когда писал:

«Что такое ребенок? Эксперимент. Новая попытка создать справедливого человека… Иными словами, сделать человечество божественным».

Шоу прекрасно понимал, что с этим экспериментом нельзя играть или манипулировать им:

«И если вы попытаетесь сформировать это новое существо в соответствии с вашим представлением о благочестивом мужчине или благочестивой женщине, вы разрушите его собственные святые ожидания и, возможно, создадите монстра».

Мы пришли к пониманию именно последнего сценария. Когда мы начинаем противостоять древней и всепроникающей традиции жестокого обращения с детьми, мы даем новые имена демонам кровосмешения, избиения и насилия над эмоциями. Мы ясно видим убийство души, которое представляет собой духовную рану, возникающую в результате разрушения истинной сущности ребенка.

Колоссальная энергия взрослого ребенка родилась для того, чтобы стать свидетелем этого нового понимания архетипа раненого ребенка.

Наше время было временем катастроф и мрачных разрушений. В истории человечества не было ничего подобного этому. Миллионы людей погибли в борьбе за свободу и демократию. Я считаю, что катастрофа нацизма коренилась в структуре немецкой семьи с ее позорными и авторитарными родительскими правилами. Однако, хотя эти правила были доведены до крайности в Германии, они не являются исключительно немецкими правилами. На самом деле это общемировые правила, которые ранили детей на протяжении многих поколений и все еще существуют сегодня. Поскольку правила воспитания считались нормальными, никто не осознавал, насколько они разрушительны. С принятием Декларации прав человека во время американской и французской революций – какими бы ошибочными они ни были – началось медленное зарождение золотого века. Подобно мифическому фениксу он начал восставать из пепла. Наше осознание архетипа раненого ребенка привело нас к исцелению и возвращению ребенка домой. И это, в свою очередь, позволило появиться на свет чудо-ребенку.

Puer aeternus

Во всех великих мифологиях мира процесс творения происходит вечно и циклически. Периодически мир возвращается к хаосу. Горы рушатся, равнины уничтожаются проливными дождями, огнем и землетрясениями. Эти события являются апокалиптическим прообразом нового и золотого века. Прежде чем начнется новое творение, все должно погрузиться в хаос.

Во многих мифах из хаотических руин вырастает новое дерево. Верхушка дерева достигает небес. Затем волшебным образом появляется ребенок, который взбегает по стволу дерева на самый верх. Именно появление этого чудесного ребенка, этого puer aeternus, знаменует начало золотого века.

В некоторых версиях ребенок изменяет структуру космоса. В других мифах ребенок приносит целостность, которая характеризует золотой век. С появлением ребенка все противоположности примиряются. Старики становятся молодыми, больные выздоравливают, батат и картофель растут на деревьях, кокосы и ананасы растут в земле. Здесь в изобилии есть продукты питания и товары, и никому не нужно работать или платить налоги. Во всех этих мифах ребенок является символом возрождения и целостности. Юнг поясняет, что это значит для нас лично:

«В процессе индивидуализации ребенок предвосхищает образ, который возникает в результате синтеза сознательных и бессознательных элементов личности. Таким образом, он становится объединяющим символом, который примиряет противоположности, проводником, тем, кто приносит исцеление и единство миру».

Именно к этому созидательному и регенеративному аспекту ребенка я и хотел бы сейчас обратиться.

Чудо-ребенок как подлинное «Я»

В романе Гейл Годвин «Окончание школы»[22] один из персонажей говорит: «Есть два типа людей… Одних вы можете раскусить сразу, просто взглянув на них, потому что в какой-то момент они превратились в свое окончательное «Я»… И вы знаете, что больше не можете ожидать от них никаких сюрпризов… А другие продолжают двигаться вперед и меняться… И эти новые встречи с жизнью и ее потоком сохраняют их молодыми». Последний тип – это люди, находящиеся в контакте со своим чудо-ребенком. Ваш чудо-ребенок – это и есть ваше истинное, подлинное «Я».

Я помню это, будто это случилось вчера. Мне было двенадцать лет, и я ждал автобус, когда мне открылось переживание моего истинного «Я». Каким-то образом я осознал, что я – это я и нет никого другого, похожего на меня. Я помню, как испугался, осознав свое одиночество. Я помню, как думал, что мои глаза – это окна, из которых только я могу видеть. Я понял, что никто другой не мог смотреть на мир с моей точки зрения – из тех самых окон, которые были моими глазами. Я также понял, что никто другой никогда не сможет по-настоящему быть внутри меня, что я отделен от всех остальных. Я был собой, и никто не мог этого изменить, что бы они ни делали со мной или ни пытались заставить меня сделать. Я был тем, кем я был, и я был уникальным.

В тот момент на автобусной остановке на Фэрвью-стрит мне открылось восприятие моего собственного существа. Это восприятие, порождение чуда, много раз терялось для меня в последующие годы. Но оно привело меня к изучению и преподаванию философии и подтолкнуло меня к моему путешествию навстречу целостности. Я все еще совершенно очарован философией. Я испытываю благоговейный трепет перед ощущением бытия, которое Жак Маритен описал как «победоносный удар, приводящий нас к торжеству над ничто». Мой чудо-ребенок по-прежнему изумленно замирает, размышляя над вопросом Спинозы: «Почему существует нечто, а не ничто?» Этот же вопрос тысячелетия назад подталкивал к размышлениям Фалеса Милетского, отца древней философии. Позже Аристотель писал: «Именно благодаря удивлению люди теперь начинают и первоначально начинали философствовать».

Ранний опыт моего собственного бытия был делом рук моего чудо-ребенка. И сорок три года спустя это чудо-дитя говорит через меня, когда я пишу эту книгу. В глубине моего сознания ничего не изменилось. Хотя в течение многих лет мой раненый ребенок мешал мне ощутить святость настоящего момента, я постепенно возвращаюсь к тому первобытному чувству благоговения и удивления. Я снова чувствую,