Читать книгу - "Проблемная идентичность. Взгляд психотерапевта - Геннадий Иванович Малейчук"

В настоящее время существует ряд психологических теорий (З. Фрейд, Л. С. Выготский, Э. Эриксон, Л. И. Божович, Д. Б. Эльконин), авторы которых утверждают, что полноценно функционирующая личность формируется путем прохождения закономерных стадий в своем развитии. И каждая стадия сопровождается кризисом – поворотным моментом в жизни человека, который возникает при переходе на следующую стадию психосоциального развития. При этом авторы считают кризисы необходимым и обязательным условием для дальнейшего развития человека. Так, Э. Эриксон отмечает, что кризис означает не угрозу катастрофы, а поворотный пункт и тем самым онтогенетический источник силы[57].

Вышесказанное относится к нормативным кризисам, закономерно возникающим на границе двух возрастных периодов. Однако, по мнению И. Ю. Кулагиной и В. Н. Колюцкого, у части людей, достигших зрелого возраста, бывает еще один, «внеплановый» кризис, приуроченный не к границе двух стабильных периодов жизни, а возникающий внутри данного периода. Это так называемый кризис середины жизни, или 40 лет[58].

Как известно, в период кризиса середины жизни человек испытывает переживания, касающиеся определения своего места в жизни. Человек оценивает свои достижения в сравнении с теми идеалами, которые были поставлены в начале периода взросления. Учитывая временную ограниченность возможности их реализации, происходит реорганизация, переосмысление и переоценка тех убеждений, ценностей и смыслов, которые были значимы для человека на протяжении всей его предыдущей жизни. Эти переживания напрямую касаются идентичности человека, собственной истинности, подлинности, полноценности, сопричастности миру и другим людям, чувство обретения, адекватности и стабильности владения личностью собственным Я, независимо от ситуации.

Таким образом, кризис 40 лет требует коррективы жизненного замысла, выработки во многом новой Я-концепции и принятия своей жизни такой, какой она складывается. Это дает основание утверждать, что данный кризис является кризисом идентичности.

Анализ научной литературы по проблеме кризиса идентичности дает нам основание утверждать, что в науке до сих пор нет такой модели данного феномена, которая могла бы полно, всесторонне и содержательно охарактеризовать его. Тем не менее ученые выделили ряд структурных компонентов кризиса идентичности, определили комплекс переживаний человека в период середины жизни, а также перечень причин, их порождающих. Все это дает нам возможность построения собственной модели кризиса идентичности. Предлагаемая нами модель кризиса идентичности имеет три параметра, в которых проявляется нарушение идентичности:

1. Отчуждение во времени.

2. Отчуждение в социальном пространстве.

3. Отчуждение от Я.

Данная модель явилась результатом теоретического анализа и проверена эмпирически.

Относительно первого параметра ряд исследователей (Э. Эриксон, А. А. Реан, В. Хесле, Ю. Г. Овчинникова) считают, что кризис идентичности имеет следующие проявления:

а) феномен «консервации возраста», который заключается в тенденции оценивать себя как человека более молодого, чем есть в действительности[59];

б) отказ признать временную природу самости, в частности, смертность[60];

в) диффузия временной перспективы, проявляющаяся в «неясном осознании будущего, к потере его значения»[61];

г) чувство отставания от жизни[62].

Вышеперечисленные проявления такого параметра кризиса идентичности, как отчуждение во времени, имеют место и в рассматриваемом нами феномене кризиса середины жизни. Е. Е. Сапогова утверждает, что к 40 годам человек обретает новое чувство времени. Будущее, кажущееся неограниченным в молодости, приобретает границу, линию горизонта. На отрезке между 35 и 50 годами время заметно убыстряет свой ход, а прошлое в нем становится с каждым годом продолжительнее[63]. В это время человек оценивает пройденный жизненный путь, испытывает чувство «сделанности» жизни, переживает отсутствие ожиданий новизны и свежести, спонтанности жизни и возможности в ней что-то изменить, испытывает ощущение краткости жизни для осуществления всего желаемого и необходимости отказаться от явно недостижимых целей.

Кризис середины жизни включает изменение во временном взгляде на будущее от «времени рождения» до «времени, оставшегося жить» и также связан с размышлениями о жизни и смерти, времени и судьбе.

В продолжение данной темы Г. Шихи указывает, что человека, входящего в десятилетний период кризисов, ожидают изменения в чувстве времени, как и мрачные предчувствия смерти, разрушения чувства времени наиболее ярко проявляется в начале перехода к середине жизни[64]. Согласно Г. Шихи, диффузия времени является более глубокой болезнью, которая начинается с утраты уверенности в будущем и нежелания верить, что есть что-то, к чему нужно стремиться.

Г. С. Абрамова, характеризуя изменения человека во времени и ощущение человеком этого времени, утверждает, что в период зрелости индивид оказывается в ситуации, когда окружающие склонны воспринимать его как неменяющегося, то есть статичного, как бы неживого, тогда как он таковым не является. Таким образом, создается противоречие самовосприятия (собственной изменчивости) и восприятия человека окружающими. Г. С. Абрамова считает, что если человек сумеет отнестись к дискретности, законченности своей жизни с точки зрения ее общих закономерностей, то в этом случае противоречие разрешается продуктивно. Если же этого не происходит, то у человека возникает состояние ипохондрии[65].

На основании вышеизложенного мы можем сделать вывод, что такой критерий кризиса идентичности, как отчуждение во времени обнаруживает себя и в период кризиса середины жизни.

Вторым показателем кризиса идентичности, согласно нашей модели, является отчуждение в социальном пространстве, которое проявляется в неприятии своей социальной роли, своего статуса, а также уровня социальных достижений. Ряд исследователей (Э. Эриксон, Ю.Г Овчинникова, В. Хесле, М. Кле, Н. В. Антонова) отмечают, что кризис идентичности может определяться следующими проявлениями:

• чрезмерная сосредоточенность на себе, приводящая к косности и застою, личностному опустошению, причем это имеет место тогда, когда объективно человек полон сил, занимает прочное социальное положение, имеет профессию и т. д., но личностно не чувствует себя состоявшимся, нужным, а свою жизнь – наполненной смыслами;

• дисгармония между Я и социальным Я. По мнению В. Хесле, немногие люди могут сохранить свою идентичность в неприкосновении, если сталкиваются с беспричинным презрением со стороны своего окружения, особенно же тех людей, которых они уважают. Однако завышенные оценки, даваемые им друзьями, также не идут на пользу, поскольку и в этом случае человек понимает, что его образ, сложившийся в глазах других людей, не соответствует реальности[66];

• идентификация себя с одной из своих субличностей (социальной ролью), которая приводит к утрате эго-идентичности. В этом случае, по мнению Ю. Г. Овчинниковой, у человека начинаются проблемы, особенно тогда, когда «индивид пытается играть не свою роль, то есть надевает чужую маску, пытаясь уйти от себя»[67]. Кризис идентичности может углубиться тогда, когда человек решает снять маску, субличность, тем самым открывая свое истинное Я, значимое окружение может не понять, что это и есть его реальное Я, и отвергнуть его;

• негативная идентичность, которая выражается в презрении и отвержении социальных ролей. «Причиной, заставляющей индивида выбирать негативную идентичность, является необходимость найти свою нишу, защититься от навязываемых идеалов», –