Читать книгу - "Дочери и матери. Материнская фигура в жизни женщины - Евгения Карлин"

по нескольку дней могла не разговаривать с дочкой. Хотя в действительности, как показало наше совместное исследование подобных случаев, реакция Марты была непропорционально сильной, что, как правило, говорит о том, что чувства не относятся к настоящему, а поднимают какой-то прошлый болезненный опыт.

Несмотря на то что уже на первой встрече стало ясно – в помощи психолога больше нуждается сама Марта, чем ее дочь, понадобилось время, чтобы она дала себе разрешение ко мне приходить. И дело было совсем не в том, что Марта не хотела признавать свою ответственность в трудностях отношений с дочкой, а в том, что она не привыкла тратить деньги и время на себя, а соответственно, позволить себе «каприз» и «роскошь» психотерапии было сложным решением.

Марта родилась в алкоголической семье. Ее мать была юной девушкой, случайно забеременевшей от одного из многочисленных мужчин, с кем она спала время от времени и которого Марта не знала. Бабушка, также алкогольно-зависимая, держалась покрепче, и в воспоминаниях Марты о ней есть несколько хороших эпизодов. Все они связаны с летом и дачей на взморье, куда съезжались соседские ребята, устраивая купания, игры и приключения. Счастливые воспоминания Марты о детстве, каких не так много, сводятся к сбеганию из дома. В них есть высокие деревья с широкими ветвями, на которых можно было подолгу сидеть, запах скошенной травы и сосен, плеск воды, сооруженный домик, высокие качели и ржавенький велосипед на ходу. Но в них нет родителей.

Воспоминания Марты о матери вытеснены. «Я не хочу ее вспоминать», – говорит она с равнодушием. Марте практически удалось поверить в то, что мать для нее ничего не значит. Но ее напряженное тело, глаза, неспособные плакать, острые боли в спине и тревожные сновидения говорят о том, что чувства есть, хотя и глубоко подавлены. Мы начинаем медленно и осторожно вынимать то, что было давным-давно замуровано. Зачем? Этот вопрос задает мне и Марта. Я пробую ответить на него:

– Если что-то глубоко вытеснено, это не значит, что этого не существует. Чувства, которые сейчас поднимаются и дают о себе знать через твое тело, говорят о том, что боль прошлого продолжает жить в тебе, хотя на сознательном уровне ты не возвращаешься к тому периоду жизни. Я вижу чувства в том, как твоя кожа сейчас покраснела, плечи и шея сильнее напряглись и пошли пятнами, руки сжаты в кулаки. Я не готова это игнорировать и не замечать. Похоже, что ты законсервировала свою травму. Но она влияет на физическое и эмоциональное самочувствие, на поведение, на отношения с другими людьми и в большой степени на отношения с твоей Аней.

И мы решаем идти за болью. Ведь эмоциональная боль, как и физическая, – сигнал о том, что что-то не в порядке. Боль призывает обратить внимание, это зов о помощи и сигнал к необходимости излечения.

До четырех лет Марта жила с мамой в маленьком провинциальном городке. Несмотря на юный возраст (ей тогда было чуть больше двадцати), мать Марты уже несколько лет была алкогольно-зависимой. Жили в нищете, о том, работала ли мать, Марта не знает, но помнит, что в доме регулярно появлялись мужчины. Они выпивали, занимались сексом, скандалили и время от времени били мать. Марта помнит тот первый дом фрагментами: деревянная стена с крохотным окошком у входа, туалет на улице – грязный, вызывающий отвращение, и помойное ведро в коридоре, куда можно было ходить по нужде. В доме – несколько комнат, все они темные и захламленные, со стойким затхлым запахом. Липкие и удушающие картины памяти сопровождаются у Марты отторжением, тошнотой и желанием исчезнуть.

Бабушка забрала ее от матери в ту осень, когда соседи увидели Марту, промокшую и голодную, оставленную во дворе на ночь. Оказалось, что почти неделю девочка ест выброшенный соседями хлеб, опавшие яблоки и пьет воду из собачьей миски.

Мать и бабушка Марты были «психопатками»: они орали, унижали и били. Бабушка менее жестоко и реже. Мать – жестче и чаще. И если бы им случилось попасть к психиатру, то им был бы поставлен диагноз. Когда Марта пошла в школу, ее мать вернулась в родительский дом, и они стали жить впятером: бабушка, мать Марты, ее двоюродная сестра с ребенком и Марта.

Из всей семьи Марта – единственная окончившая школу и получившая профессию (медицинской сестры), она единственная непьющая и живет крепкой семьей. Больше всего она боится быть похожей на свою мать. Изо всех сил Марта старается быть хорошей (идеальной, как ей бы хотелось) мамой для Ани, но остается недовольна собой. В ужасе от перспективы оказаться хоть чем-то похожей на своих родственниц, она запрещает себе малейшие проявления злости или инфантильности. Старается быть спокойной (даже голос ее звучит тихо), много работает, не позволяет себе отдыхать без крайней надобности. Она предельно ответственная, надежная и верная одному мужчине – своему мужу, за которого рано и, к счастью, удачно вышла замуж.

Но чувство злости – естественное чувство, и, как бы оно ни было неприятно, каждый из нас испытывает его, когда что-то происходит не так. Это чувство возникает в ответ на нарушение границ или на неудовлетворенную потребность. Благодаря злости (а спектр злости – от легкого раздражения до безудержной ярости) в организме вырабатывается адреналин, высвобождая энергию для обороны – защиты в широком смысле или нападения – достижения желаемого. Гася в себе злость, мы ослабеваем и становимся психологически «беззубыми». Вытесненная злость трансформируется из активной в пассивную – в обиду, которую так часто испытывала Марта. Накапливающаяся пассивная агрессия ведет к деструктивному взаимодействию: нежеланию говорить, игнорированию, колким замечаниям, действиям «назло», обесцениванию того, что для другого важно.

Можем ли мы сказать, что у Марты не было и нет матери, как она сама привыкла о себе думать? Нет, не можем. Хотя психологически Марта являлась сиротой, ее мать оказала на нее огромное влияние и, более того, продолжала жить в ее психике, хотя в действительности умерла двадцать лет назад. Что это за Внутренняя мать? Она похожа на мать, с которой Марта провела первые годы жизни: отвергающая, жестокая, унижающая, демонстрирующая, что Марта ничего не стоит, что она не имеет права желать, что она может есть из собачьей миски, голодать, подвергаться насилию. Такие качества, проявившие себя в материнстве, во многом являлись следствием разрушения личности из-за алкогольной зависимости. Молодая женщина, родившая Марту, не была способна позаботиться даже о себе, а оказавшись с младенцем на руках, конечно же, не сумела дать необходимую физическую и эмоциональную заботу.

Первые и значимые