Читать книгу - "Дочери и матери. Материнская фигура в жизни женщины - Евгения Карлин"

У Анды яркое образное мышление, и в течение нашей работы мы неоднократно использовали метафоры и аллегории для описания ее отношений с мамой. Такая работа была похожа на сны наяву, освобождающая от рационализации и попыток логически объяснить чувства, а по сути, просто от них дистанцироваться. И все же на определенном этапе работы важно вернуться к реалистичному взгляду. Какими могут быть отношения Анды с матерью, если не идеализировать и не демонизировать ее? Как могли бы выглядеть именно их достаточно хорошие отношения? Какой смысл Анда видит в них? Вместе мы искали ответы на эти вопросы.

На одной из встреч Анда сказала, что, пока ее мать жива, она сама может оставаться молодой. Мать словно закрывает ее от бездны.

– Мне кажется, что, пока она живая, до моей собственной смерти остается еще много времени. Я знаю, люди умирают и неожиданно рано, но все-таки. Мать принадлежит к старшему поколению, а значит, я – к молодому. Если ее не будет, я стану самой старшей в семье.

– Словно жизнь мамы продлевает твою молодость.

– Да. И отчасти мое детство. Когда я приезжаю в дом, где я росла, то возвращаюсь в воспоминания о том, какой я была когда-то. Я вижу тот же пейзаж, те же запахи наполняют двор, и это создает ощущение связи прошлого и настоящего, создает ощущение покоя и целостности. Мое детство не было плохим. Мы много времени проводили в играх, бегали друг к другу обедать (двери обычно не закрывались на ключ), окликали в окно родителей. Помню, как моя мама спускала нам в мешочке, закрепленном на веревку, горячие бутерброды в фольге. И была прекрасная беседка у дома, где мы с ней несколько раз сидели в летний дождь, наблюдая, как крупные теплые капли бьют по запыленной листве.

Когда обида и боль были выплеснуты, Анда понемногу стала вспоминать и приятные моменты, связанные с матерью. Ее мать по-прежнему оставалась в ее глазах категоричной, резкой и властной, но вместе с этим пробуждались воспоминания о ее заботе, умении создать красоту в повседневном и интересные разговоры.

– У мамы всегда был превосходный вкус. Когда после развала Советского Союза рынки наполнились барахлом, а вместе с ними квартиры и шкафы многих наших знакомых, мама продолжала шить на заказ одежду из качественных тканей и так и не признала модное в то время небьющееся «французское стекло», ценя исключительно фарфор, который мы не оставляли для «особого дня», а пользовались ежедневно.

– Ты тоже одеваешься со вкусом, хотя, как говорила мне раньше, отвергаешь все, что подарила тебе мама.

– На прошлой неделе я перебрала гардероб и достала один подаренный ею джемпер. Думала надеть его, но пока не по погоде. И да, я тоже люблю хорошую посуду, хотя это далеко не всегда фарфор.

* * *

Пройдя через бунт против власти и категоричности матери, перестав испытывать за это вину, позволив себе открыто злиться и не соглашаться, Анда вскоре осознала, что «переросла» эту историю. Что много лет она уже сильнее собственной матери: физически, морально, финансово, что мать давно уже не опасна и не за что вести борьбу. «Глупо бояться стариков, – как-то сказала Анда. – Занятая битвой с мамой, я не заметила, как она успела постареть». Анда поделилась, как по-новому увидела ее руки во время последней встречи в кафе, во время их совместного ланча. И хотя мама до сих делала маникюр, красила ногти, носила браслеты и кольца, это были старческие руки. В этот момент Анда испытала приступ нежности и грусти.

Между Андой и ее матерью так и не возникла глубокая эмоциональная близость, но, встречаясь ненадолго раз в месяц и на праздники, они общались непринужденно, обсуждая бытовые моменты и вспоминая прошлое. Анда перестала злиться, ожидать от мамы какого-то особенного отношения к себе и признания собственной неправоты. Также она оставила привычку делиться с мамой сокровенным, а после возмущаться ее реакции. Анда теперь разделяла то, что готова обсуждать с подругами, и то, что – с мамой. И мамины категоричные и иногда неделикатные реплики перестала воспринимать как катастрофу.

Анда стала ценить простое общение, простые разговоры о бытовом (до этого они казались ей пустыми и неинтересными). Теперь она видела смысл не в теме таких бесед, а в возможности поддерживать связь мирным способом, и не только межличностную связь, но и связь с самой собой, со своим прошлым, со своим детством, со своими корнями.

«Она увядающая королева, не признающая ошибок. По-своему она прекрасна и красива, но мне сложно находиться с ней рядом долго и часто», – делилась Анда на одной из сессий. Она оставила маму и себя в покое, не требуя чего-то особенного, при этом стала внимательнее к своим границам и без чувства вины говорит маме «нет», если чего-то не хочет (выполнять, слышать, пускать). Постепенно размышления о матери сменились размышлениями о том, какая Анда сама мать. Ее дочь-подросток начинала бунтовать, не значит ли это, что в чем-то сама Анда проявляла излишнюю властность? Теперь этот вопрос стал ее волновать.

Следующая история, история Марты, которую я описываю, затрагивает несколько линий. Мы видим здесь и конкуренцию матери и дочери (Марта – Анна) за право быть младшей в семье, и материнское отвержение, и последующее противостояние Марты с ее Внутренней интериоризированной матерью (подробнее о феномене интериоризации речь пойдет в третьей части книги).

История Марты

Марта обратилась ко мне вместе с мужем по поводу поведения своей дочери-подростка, которая, по правде говоря, была в гораздо лучшем эмоциональном состоянии, чем она сама. Дочь Аня, яркая и своевольная девочка тринадцати лет, при всех подростковых сомнениях была достаточно уверена в себе, открыта к общению, но порой резка и груба с родителями (что и было поводом для обращения к психологу). Она прекрасно училась в школе, играла на фортепиано и была окружена вниманием сверстников, которые, как случается в этом возрасте, то подтрунивали над ней, то тайно отправляли любовные записки. При всех явных успехах дочери Марта сомневалась в том, хорошая ли она мать. Она испытывала двойственные чувства к Ане, и это сказывалось на том, что их отношения накалялись до предела. С одной стороны, Марта любила Аню, гордилась и любовалась ею, с другой – была к ней враждебна и часто холодна. Обычно это случалось в отсутствие мужа, когда Аня, по мнению Марты, становилась невнимательна к ее просьбам и игнорировала данные обещания. В таких случаях Марта замыкалась в себе, обижалась и