Читать книгу - "Дочери и матери. Материнская фигура в жизни женщины - Евгения Карлин"

идентичность ее матери. Регина дразнила Диану за лишний вес, подчеркивая собственную стройность; подмечала, что черты лица, которые Диана взяла от отца, подходят мужскому лицу, а не женскому; говорила о том, что Дианина манера одеваться совсем не изящна и даже безвкусна.

Несмотря на то что со стороны подобная конкуренция может быть довольно очевидной, сами участницы драмы редко осознают происходящее. Мать может любить свою дочь и желать ей успеха в тех сферах, которые не являются важными для нее самой, но остро реагировать на победы дочери в зоне собственных ценностей и уязвимости.

Отвержение, или Недоступная мать

Отвержение матерью ребенка может различаться по форме: от непринятия отдельных черт характера до яростного всеобъемлющего отторжения. Оно может иметь разные причины и проявлять себя в разные периоды времени. При этом отвержение ребенка на самых ранних этапах развития обычно хуже осознается человеком впоследствии, хотя и глубже его травмирует. Я привела один из примеров раннего отвержения, описывая историю Марты. Но поскольку во многом речь шла и о противостоянии, то данный случай я решила отнести к предыдущему разделу. Напомню, что единой «стерильной» стратегии в детско-родительских отношениях вы не встретите – это всегда сочетание с преобладанием одной из линий на определенном этапе.

Отвержение связано с непринятием, внутренним и (или) внешним сопротивлением, желанием изменить. Первично отвержение может возникнуть еще до рождения ребенка, как непринятие самого факта беременности. Это может быть нежелательная или пугающая беременность. Женщина может не хотеть ребенка в целом или именно этого в конкретных обстоятельствах. Может вызывать отторжение сам факт беременности, сопровождаясь страхом родов, изменений в жизненном укладе или во внешности.

К настоящему времени мне не встречались эмпирические данные о том, в какой степени идея сделать аборт в действительности влияет на тревогу и страх отвержения у ребенка в будущем. Обычно о материнских сомнениях человек узнает из семейных рассказов (или не узнает о них вовсе, потому что они давно забыты). Соответственно, мы не можем знать, влияет ли на развитие ребенка факт материнских сомнений в период беременности как таковой или же влияет последующая информация об этом. Не все родители впоследствии сообщают своим детям о том, что думали об аборте. Нередко бывает, что в результате неожиданной беременности рождается горячо любимый ребенок, чья желанность после его рождения не подвергается сомнению. С большой вероятностью такие дети, а вместе с ними и психологи-исследователи никогда не узнают о факте непринятия во время беременности и, соответственно, не увидят реальной картины влияния сомнений во время беременности на дальнейшее развитие, о чем иногда любят порассуждать психотерапевты. В общем, трудно сказать, что в большей степени оказывает влияние на формирование тревоги отвержения у человека: идея аборта «там и тогда» или знание об этой идее «здесь и теперь».

Встречаются случаи, когда материнский инстинкт еще до рождения пересиливает негативную установку, в результате чего в дальнейшем между матерью и ребенком устанавливается прочная связь. Если к моменту появления ребенка мать по-прежнему не принимает его, то высока вероятность развития послеродовой депрессии, предпосылки для развития синдрома «мертвой матери» и последующие нарушения привязанности.

Вторичное неприятие может возникнуть, если ребенок не соответствует ожиданиям родителей. Такие неоправданные ожидания могут быть связаны с полом ребенка, его физическими и ментальными характеристиками, определенным поведением и привычками. Иногда для непринятия достаточно внешнего сходства с кем-то из нелюбимых родственников. В этом случае мы имеем дело с психологической проекцией на ребенка отношения к этому человеку.

Таким образом, отвержение может разворачиваться от непринятия ребенка в целом до непринятия его отдельных черт и особенностей поведения. В связи с этим Геннадий Малейчук выделяет три уровня принятия детей родителями, приводя их в форме метафоры:

– Ты не имеешь права быть…

– Ты имеешь право быть, если…

– Ты такой, какой ты есть, и это здорово!

В первом случае (Ты не имеешь права быть…) отвергается само право ребенка на существование. Во втором (Ты имеешь право быть, если…) – речь идет об условном оценочном принятии, однако, в отличие от первого уровня, родителями дается право ребенка на жизнь: «Ты имеешь право быть», что крайне важно.

Третий случай (Ты такой, какой ты есть, и это здорово!) в современном нарциссически организованном обществе встречается редко, хотя на ранних этапах развития ребенка крайне ценен, поскольку предоставляет возможность формирования высокой самооценки, доброжелательности к себе и радости от реализации собственных желаний. В дальнейшем безусловное принятие перестает быть столь необходимым, да и, по правде говоря, для взрослого человека и даже подростка ценность безусловного принятия как идея выглядит довольно утопической. Никто не станет принимать другого безусловно и безоговорочно, независимо от того, каков он и как себя ведет. В какой-то момент «прием» оказывается оконченным. Или, принимая человека таким, каков он есть, без попыток исправить, мы просто не хотим иметь с ним дело и прерываем общение. Мы хотим быть с теми, с кем нам хорошо, интересно, безопасно, вдохновенно (каждому – свое). Но вернемся к детскому развитию и родительскому непринятию.

Непринятие почти всегда соотносится с нелюбовью. Или условной любовью, которую можно отразить в посыле: я тебя люблю, если… или я тебя люблю при условии… В случае глобального непринятия ребенка он может быть «пристроен» на воспитание другим родственникам, рано отправлен в ясли или школу с полным пансионом. В случае условного принятия (я принимаю тебя только в случае, если ты… ты имеешь право быть, если…) родители могут выполнять родительские обязанности (ухаживать, проявлять заботу, интересоваться жизнью своих детей), однако их отношение сопровождается частыми нравоучениями, отстраненным молчанием, неадекватным по форме проявлением раздражения и злости, подменой эмоциональной близости материальными откупами. В этом случае речь идет об условной родительской любви.

Эмоциональная холодность родителей далеко не всегда травмирует ребенка. Я акцентрирую внимание на этом, поскольку характер современной литературы иногда способствует формированию у родителей высокой тревоги перед возможностью нанести психологическую травму своему чаду практически на ровном месте. В результате матери не позволяют себе малейшего отстранения и проявления негативных чувств, даже когда это естественно, оправдано и полезно. С другой стороны, часто и сами выросшие дети начинают инвалидизировать себя, находя шероховатости в собственной биографии и драматизируя то или иное родительское поведение. Нет задачи растить в стерильности ни физической, ни психологической.

Мы все разные, кто-то более эмоционально вовлеченный, кто-то более отстраненный и закрытый, – и это не повод сокрушаться и оценивать свои личностные особенности как родительский провал. Для того чтобы эмоциональная холодность матери привела к психологической травме ребенка, должен совпасть ряд других факторов. Среди них: постоянство эмоциональной холодности, сопутствующее ей деструктивное поведение