Читать книгу - "Код Месины - Мария Энгстранд"

я только зря путаюсь под ногами. Потом пошла в свою комнату и открыла учебник. «Единственное, чем я могу порадовать маму, – это попытаться улучшить свои оценки», – подумала я.

Но сосредоточиться на учебе никак не удавалось.

Я все время вытаскивала мобильный телефон и разглядывала фото открытки, присланной мне Месиной.

Лонгбансхюттан, откуда родом братья Джон и Нильс Эрикссоны. Что нам, собственно говоря, известно об этих двух братьях?

Они родились в том доме, который изображен на открытке. Стало быть, когда говорили о предсказании – что дети, родившиеся в этом доме, будут творить большие дела, – имели в виду Джона и Нильса.

Когда они росли, в Вермланде существовали шахты. В первую очередь братья изучили все о горном деле и о шахтерах, то есть о тех, кто работает в шахтах.

Вероятно, в детстве они играли в заброшенной шахте. Может быть, именно там и нашли астролябию, спрятанную сотни лет назад. А потом разделили ее: астролябию – Нильсу, а Стрелу времени – Джону. Но вот третью часть, струну – кому отдали ее?

Нильс и Джон прославились. Дети, родившиеся в этом доме, будут вершить большие дела, как и предсказывалось. Но… что, если в этом доме родились и другие дети?

Я достала телефон и стала искать «Нильс и Джон Эрикссоны, братья и сестры».

Поначалу мне выпадали ссылки про Нильса и про Джона, про железные дороги, шлюзы, военные корабли и солярные машины. Но потом я наткнулась на заголовок: «700лет горного дела и двое (или трое) гениальных детей».

Трое? Так их было трое? Неужели…

И после долгих поисков я ее нашла.

Анна Каролина Эрикссон. Старшая сестра двух братьев, родившаяся в 1800 году и «не менее одаренная, чем они оба», – именно так было написано в статье. Но в те времена женщина не могла стать инженером или изобретателем, какой бы способной она ни была. Женщины и в школу-то особо не ходили. Анна Каролина вышла замуж за человека по фамилии Однер и стала называться Анна Каролина Однер. Наследие г. Однер – это, конечно же, наследие госпожи Однер!

Именно его и разыскивала Сильвия. Сначала она нашла астролябию у Нильса Эрикссона, потом Стрелу времени у Джона Эрикссона. Но кто еще мог хранить третью часть, если не третий ребенок, родившийся в том же доме?

Вероятно, она предположила, что третья часть досталась по наследству родственникам Анны Каролины, которые изобрели арифмометр. Поэтому она отправилась по их следу в Санкт-Петербург.

Но потом выяснилось, что третья часть осталась в Вермланде, и, только поехав туда, Аксель разыскал и ее тоже. Но где она сейчас?

Астролябию Нильсу, Стрелу времени Джону и третью часть их сестре Анне Каролине.

Стало быть, ключом к шифру Акселя должно быть ее имя: Анна Каролина.

Я поступила так же, как поступала со всеми предыдущими шифрами Акселя. Это шифр Виженера. И вот какое у меня получилось решение:

ГДЕГОЛОСИЗДАЛЕКАНАХОДИТДОМ

То есть:

ГДЕ ГОЛОС ИЗДАЛЕКА НАХОДИТ ДОМ.

Я бросила взгляд через улицу, на дом Ореста. В его комнате горела лампа. Отлично.

– Сбегаю ненадолго к Оресту! – крикнула я маме, сидевшей в компьютерной комнате. Прежде чем она успела ответить, за мной уже захлопнулась дверь. – Орест! Орест!

Я постучала, но, когда никто не ответил, подергала за ручку. Дверь оказалась не заперта, и я вошла в прихожую. Казалось, никого нет дома. Но ведь в комнате Ореста горит лампа!

– Привет! Это я!

Но ответа не последовало. Или Орест до сих пор на меня злится и не желает отвечать? Ерунда, теперь ему придется забыть о нашей ссоре. Если мы сможем найти третью часть, то у нас все-таки есть шанс.

Я поискала глазами черный ящик, который Мона поставила в прихожей, но он исчез. Держа телефон в руке, я снова окликнула Ореста и пошла по коридору в его комнату. Его там не было. Кровать была аккуратно застелена, как обычно. На столе действительно горела лампа. На видном месте лежали лист бумаги и карандаш. Я взяла карандаш и поставила на место в подставку. Вот так, ему бы понравилось.

Но что такое написано на листке, лежащем на столе? Мое имя?

Малин

Это под землей!!!

♥ / Орест

Буквы были неразборчивы, словно написаны в большой спешке. Совсем не такие прямые и ровные, как обычно пишет Орест. И что должна изображать эта закорючка перед «О»? Неужели… сердечко?

Что-то случилось. Я почувствовала, что все не так, как должно быть, и, услышав в коридоре медленные шаги, замерла от ужаса. Но тут в дверях появилась Мона.

Ее едва можно было узнать. Казалось, она поблекла, утратила всю яркость. На ней были обычные серые брюки и джемпер. Волосы – всегда длинные, буйные, взлохмаченные – острижены до плеч. Это выглядело так ужасно, словно она потеряла руку или ногу. Но самое страшное – глаза у нее были красные и заплаканные.

– Они забрали детей, – сказала она. И больше ничего.

– Что? Кто? Кто забрал Электру? И Ореста?

Что она имеет в виду? Я буквально засыпала Мону вопросами. Она не отвечала. Стояла, замерев на месте, словно меня не существовало. Губы у нее дрожали.

Я срочно позвонила маме.

Мама вскипятила воду, чтобы заварить большую чашку чая Моне, которая сидела неподвижно на шатком стуле в кухне.

– Какую взять? – спросила меня мама, потому что у Моны в кухне миллион чайных банок. Я указала на баночку с куркумой – от нее точно не будет вреда.

Мона вдруг стала какой-то маленькой. Маленькой, серой и несчастной. И совсем не похожей на королеву эльфов.

– Они забрали детей, – снова произнесла она.

– Они? – переспросила мама. – Кто – они? Куда забрали?

Она осторожно погладила Мону по плечу и вложила ей в руки чашку с чаем.

– Полиция, – сказала Мона. – Их увезли к отцу. К Эйгиру.

И рассказала все от начала до конца.

Все началось в тот момент, как только она узнала, что Эйгир сбежал из больницы. Ей пришло письмо от адвоката, где говорилось, что Эйгир требует встреч с Электрой. Как-никак он ее отец. А дети должны знать обоих своих родителей, так записано в законе.

Мона не почувствовала в этом никакой опасности.

– Само собой, у Эйгира есть свои особенности, – сказала она. – Иногда он… заходит слишком далеко, – она вздохнула. – Но, ясное дело, ему надо бы иногда видеться с Электрой.

Но потом Эйгир пожелал, чтобы Электра жила у него, а не у Моны.

– Он ее едва знает! – воскликнула Мона. – Ну и потом… Орест.

Орест не желал иметь с Эйгиром никаких дел, это Мона прекрасно знала.

– Так вот я и отказала, – вздохнула она. – Заявила, что хочу воспитывать детей сама. Эйгир ведь даже не видел Электру… с тех пор как она родилась. Он никогда не интересовался детьми. Я думала, что он согласится.

Однако Эйгир на это не пошел. А придумывал всё новые и новые доказательства того,