Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

хижины и повернул направо. Ясно ощущая застрявший в горле комок, Филип проводил его взглядом. Ему хотелось попрощаться с противником по-человечески, сказать несколько последних слов, и в то же время он был рад, что де Бар не дал ему этой возможности. Последовав за ним к выходу, молодой человек повернул налево и сразу понял, что де Бар нарочно свернул направо, чтобы утренний свет, впрочем, не слишком яркий, не бил Филипу в глаза. Когда он добрался до своего конца поляны, де Бар уже стоял напротив, лицом к нему.

— Готов? — крикнул де Бар.

— Готов! — отозвался Филип.

— Начали! — Де Бар сорвался с места и ринулся вперед. Он бежал пригнувшись, выставив перед собой полусогнутую руку с револьвером.

Филип бросился ему навстречу. Когда между ними оставалось шагов семьдесят, де Бар немного замедлил бег и выстрелил. Он промахнулся, но его пуля с угрожающим свистом пролетела меньше чем в трех футах над головой Филипа. Поначалу молодой человек планировал не спешить и дождаться момента, когда он сможет наверняка ранить де Бара в руку или в плечо, но вторая пуля, едва не ободравшая ему щеку, заставила его остановиться и открыть ответный огонь с расстояния около пятидесяти шагов.

Де Бар резко пригнулся, и на мгновение Филипу даже показалось, что он ранен, но тут же противник с неистовым криком бросился вперед, продолжая палить.

Филип выстрелил в третий раз, но де Бар по-прежнему приближался. Судя по всему, он был цел и невредим, и молодой человек вскрикнул от удивления. На сорока шагах он поражал четырехдюймовую мишень три раза из пяти, а сейчас умудрился промахнуться, стреляя, пусть и на ходу, в довольно рослого человека! На тридцати шагах Филип не промахивался никогда, но теперь, выпустив четвертую пулю, снова не попал. Де Бар был как будто заколдован!

Четвертый выстрел де Бара обжег горячим воздухом висок Филипа. Теперь у каждого из противников оставалось по одному патрону, и оба перешли с бега на шаг. Они продолжали медленно сближаться, пока расстояние между ними не сократилось до двадцати ярдов. Тут де Бар остановился, чтобы прицелиться как можно точнее, и Филип последовал его примеру. Два выстрела грянули одновременно. Пуля де Бара рванула парку Филипа где-то под мышкой, но он не обратил на это внимания. Ужас охватил его, когда, взглянув на противника, он увидел, что тот бессильно уронил руки вдоль тела. Револьвер выскользнул из его пальцев и исчез в рыхлом снегу. Несколько мгновений де Бар стоял неподвижно, обратив бледное лицо к серому рассветному небу, и Филип, не сдержавшись, горестно вскрикнул. Неестественная неподвижность противника казалась ему не столько следствием серьезной раны, сколько предвестницей смертного окоченения. Выронив свой револьвер, Филип бросился к противнику. И в тот же миг де Бар стряхнул с себя оцепенение и ринулся ему навстречу с проворством и яростью дикого животного.

Притворство, к которому прибег преступник, сбило Филипа с толку, а внезапный маневр де Бара застал его врасплох. Он едва успел отступить на полшага в сторону и, повинуясь скорее инстинкту, чем выучке подготовленного боксера (а боксу его обучал сам сержант Моди), нанес де Бару встречный удар в лицо. Удар попал в цель, но ему недоставало силы. Вместо того чтобы сбить противника с ног, Филип сам попятился назад и упал. Он буквально кипел от ярости, досадуя на то, что дал де Бару себя провести, а тот уже вцепился ему в горло. Твердые как железо пальцы впились в плоть Филипа, и он, захрипев, успел лишь ухватить запястья противника, хотя и знал, что в его силах только отсрочить неизбежное. Еще полминуты, минута от силы — и он просто задохнется в безжалостной хватке этих крепких пальцев. В глазах де Бара вспыхнуло торжество, Филип, у которого уже темнело в глазах, высвободил левую руку и, собрав последние силы, нанес короткий резкий удар противнику в печень.

В тот же миг пальцы де Бара на его горле немного ослабли, а Филип продолжал наносить ему один удар за другим. Его кулак двигался со скоростью и сокрушительной силой поршня паровой машины, и триумф в глазах де Бара сменился выражением боли и страдания. Пальцы, стискивавшие горло Филипа, ослабели еще больше, и молодой человек, резким рывком высвободившись из их хватки, проворно вскочил на ноги и шагнул назад, готовясь нанести де Бару решающий удар в челюсть.

Увы, это последнее движение оказалось гибельным для него. Отступая, он запнулся о скрытую под снегом ветку и рухнул навзничь. В ту же секунду де Бар снова навалился на него всей тяжестью, протягивая руки к его горлу. На этот раз Филип даже не пытался сопротивляться, и спустя минуту с небольшим его противник поднялся на ноги. Некоторое время он пристально разглядывал наполовину утопленное в снегу бледное, неподвижное лицо молодого человека. Потом де Бар опустился на корточки и осторожно приподнял голову Филипа. Его внимание привлекло расплывавшееся на снегу алое пятно, в центре которого выступал из снега острый камень.

Стараясь действовать как можно быстрее, де Бар поднял Филипа на руки, перенес в хижину и уложил на койку. Потом он собрал и сложил в мешок запас найденного на полке продовольствия и пошел с ним к выходу, но, остановившись на полпути, опустил мешок на пол и сунул руку в карман своей парки. Достав оттуда письмо, написанное округлым женским почерком, де Бар пробежал его глазами. Письмо было исполнено такой бесконечной веры, любви и надежды, что его лицо вспыхнуло неподдельным счастьем. Обернувшись к Филипу, который по-прежнему лежал на койке неподвижно, де Бар сказал негромко, словно молодой человек мог его слышать:

— Похоже, ты просто кое-чего не понимаешь, Фил. Но я тебе объясню. Я оставлю тебе это... — И, выудив из кармана огрызок карандаша, де Бар накарябал несколько слов на обороте смятого письма. Рука его отвыкла писать, и буквы выходили неуклюжими и кривыми, но разобрать написанное можно было без труда:

Ты бы победил, если бы не камень, о который ты ударился головой. Но кто, как не Бог, спрятал этот камень под снегом как раз в нужном месте? Пока ты спал, Фил, я вытащил пули из патронов в твоем револьвере и заменил бумажными пыжами, потому что мне не хотелось, чтобы мы прикончили друг друга из огнестрельного оружия. Сам я стрелял так, чтобы тебя не задеть. Все должна была решить рукопашная схватка, но... видишь, как все обернулось. В любом случае я рад, что ты пострадал от камня, а не от моих рук.

Наклонившись над койкой, де Бар убедился,