Читать книгу - "Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время - Ласло Ф. Фёлдени"

отрубили голову на холме Монмартр, нес ее с собой много верст, а голова по пути проповедовала покаяние. Барбара Банси, вернувшись в Париж, преподавала рисование в школе, названной в честь Дионисия (Maison d’education de Saint-Denis). Не может быть, чтобы ей как художнице не были известны одна-две статуи или изображения этого святого с головой в руках.

Голова, отрубленная гильотиной. Она действительно еще жива?

Среди ночных кошмаров, если возможно выстроить их иерархически, этот самый адский.

Клейст, спустя годы после того, как воспользовался гостеприимством доктора Ведекинда в Майнце, 1 октября 1810 года в Берлине начал издавать ежедневную газету Berliner Abendblätter, в которой политические и экономические новости публиковались на равных правах с криминальными хрониками, анекдотами и философскими размышлениями. Статьи Клейст в основном заимствовал из других газет с некоторыми изменениями, многое анонимно писал сам, но часто обращался за статьями и к другим авторам. 21 ноября он опубликовал статью под названием «Физиология», подписанную инициалом W., под которым скрывался либо историк и философ Карл Людвиг фон Вольтман, либо, что более вероятно, Фридрих Готлоб Ветцель, который был не только писателем, но и врачом. Автор дал тексту заголовок «О восприятии после смерти» и начал ее такими словами: «Когда Шарлотта Корде была обезглавлена на гильотине, палач, как известно, схватил ее голову и дал ей пощечину. В связи с этим было якобы замечено, что лицо девушки покраснело, и ее глаза, прежде чем закрыться, невольно еще раз посмотрели на негодяя, который таким образом опозорил ее»[60].

W. опирался на свидетельства очевидцев, расходясь с ними только в том, что 17 июля 1793 года на Гревской площади плотник по имени Легро, а не палач Сансон, продемонстрировал толпе отрубленную голову, отвесив ей не одну, а две пощечины. Эта история наделала много шума. Отчасти из-за неуважения к покойнице – Легро был арестован Революционным трибуналом и осужден, хотя и не приговорен к смертной казни; отчасти же из-за того, что казненная девушка пользовалась общеизвестностью. Но главным образом потому, что отрубленная голова подавала признаки жизни.

Эта тема была небезразлична Клейсту. За месяц до выхода статьи он опубликовал в газете свой рассказ «Локарнская нищенка», в котором мертвая старуха возвращается в виде призрака; а в рассказе «Михаэль Кольхаас» жена Кольхааса тоже воскресает в образе цыганки. Но весной 1804 года, будучи пациентом доктора Ведекинда, Клейст увидел эту тему еще и с медицинской точки зрения. После казни Шарлотты Корде умы все более волновал вопрос, чувствует ли что-нибудь голова после того, как ее отрубили гильотиной, сохраняется ли у нее самосознание. По поручению немецкого анатома Томаса Земмерринга на Гревской площади, месте парижских казней, врач проводил эксперименты с отрубленными головами, раздражая спинной мозг, во время которых головы, согласно рассказу очевидца-современника, корчили ужасные гримасы[61]. 9 ноября 1795 года Земмерринг опубликовал в ведущей ежедневной газете республики Gazette nationale ou le Moniteur universe открытое письмо «О пытках на гильотине» (Sur le supplice de la guillotine), вызвавшее бурю негодования.

Земмерринг с 1792 года активно экспериментировал с гальванизацией, и его открытые письма публиковались на немецком языке в нескольких местах. Его аргументы против гильотины состояли в том, что, поскольку сознание локализовано в головном мозге, откуда после казни кровь отходит очень медленно, мозг продолжает функционировать еще некоторое время, и казненный чувствует боль и сохраняет самосознание. То есть ему приходится претерпеть еще одну жестокость, которую смертный приговор в себя не включал. Движение мышц, утверждал Земмерринг, свидетельствует о том, что голова еще чувствует, и более того, если в трахею ввести воздух, она могла бы даже заговорить, поскольку органы речи не повреждены. По этой причине «такой вид смерти должен быть чрезвычайно жестоким, поскольку голова, отделенная от туловища, в которой на некоторое время сохраняется все сознание, истинная личность, подлинное “я”, чувствует и ощущает причиненную шее чудовищную боль»[62]. По словам Земмерринга, голова живет еще около четверти часа, и это страдание, мучительнее которого невозможно себе представить.

У Земмерринга было много последователей. В 1797 году тюбингенский врач Карл Фридрих Клоссиус также утверждал в своей небольшой книге «Об обезглавливании» (Über die Enthauptung), что сосудистая система головного мозга настолько запутанна, что кровь выводится не сразу, а это означает, что мозг еще некоторое время живет. Подергивание рта и мышц, стискивание зубов, движение глазных яблок, по его словам, – признаки того, что мозговые нервы функционируют без изменений[63]. В 1803 году Иоганн Вендт, врач из Бреслау, опубликовал книгу «Об обезглавливании в целом, особенно о казни Троера» (Über Enthauptung im Allgemeinen und Über die Hinrichtung Troer’s insbesondere), которая привлекла внимание и широкой общественности за пределами медицинского профессионального сообщества. 25 февраля 1803 года в Бреслау конский маклер венгерского происхождения, 34-летний Мартон Троер был гильотинирован за убийство своей возлюбленной из ревности. После убийства он попытался покончить с собой и заявил, что больше всего на свете хочет быть казненным, чтобы воссоединиться со своей любимой. Его желание было исполнено. Казнь состоялась в 9:17 утра. После обезглавливания Вендт гальванизировал голову цинковой и серебряной пластинами. Цинковой пластиной он воздействовал на разрезанные мышцы, серебряной – на заднюю часть шеи, и мышцы сокращались[64]. Поначалу лицо казненного было спокойным, но, когда врач прикоснулся к спинному мозгу, на нем «появилось такое выражение боли, которого ни один Рафаэль не смог бы передать более ярко»[65]. Когда доктор сделал внезапное движение в сторону глаз, голова быстро закрыла глаза. Потом голову повернули к солнцу, затем снова… Когда спустя полторы минуты Вендт громко прокричал ему в ухо два раза подряд «Троер!», то «после обоих криков голова открыла глаза, осторожно повернула их в направлении, откуда доносился звук, и несколько раз открыла рот; в механизме этого открывания некоторые присутствующие предположили попытку что-то сказать»[66]. Наблюдая за головой Троера, Вендт пришел к выводу, что эти движения не автоматические, «его Я в мозге» продолжает действовать[67]. Через две минуты и 40 секунд находившийся там врач-травматолог Иллинг засунул в рот головы палец, который голова укусила. После этого лицо медленно разгладилось и больше не подавало признаков жизни.

Сколько у Земмерринга было сторонников, столько и критиков. Самым известным и решительным из них был лечивший впоследствии Клейста Ведекинд, который тоже выражал свою точку зрения на страницах Moniteur. Главным его аргументом было то, что, поскольку необходимое условие сознания – охватывающая все тело нервная система, то после обезглавливания, когда нервная система утрачивает единство, распадается и сознание. Даже без сознания и чувств могут возникать возбудимость, подергивания, сокращения, пишет он. Точку зрения Ведекинда разделял и один из известнейших французских врачей, Пьер Жан Жорж Кабанис. Если после обезглавливания целостность тела нарушается, то подергивания и движения головы «не свидетельствуют ни о боли, ни о чувствительности; это