Читать книгу - "Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время - Ласло Ф. Фёлдени"

моральном строении человека» (Rapports du physique et du moral de l’homme) увидела свет в 1802 году, ее немецкий перевод (Über die Verbindung des Physischen und Moralischen in dem Menschen) – в 1804-м. Когда Клейст, размышляя о своеобразной взаимосвязи между нервной системой и сознанием, примерно в 1805–1806 годах писал упомянутую статью, он взял за основу книгу Кабаниса. Об этой книге он мог узнать еще до того, как она была переведена. Возможно, ему рассказал о ней знаменитый немецкий врач, когда принимал его в своем доме в Майнце в декабре 1803 года. Осенью же 1803 года, после более чем годовой лихорадочной работы над драмой «Роберт Гискар», Клейст в Париже в минуту отчаяния разорвал рукопись, бросил ее в огонь (action gratuite) и с суицидальным настроением отправился на север, чтобы присоединиться к армии Наполеона. Вполне понятно, что бывшего прусского военного офицера сочли шпионом и арестовали, спасло его только заступничество прусского посланника в Париже, и он был депортирован из Франции. По дороге домой первым городом, встретившимся ему по пути, был Майнц, принадлежавший в то время Франции, где, как он позже напишет, «я свалился больным и почти пять месяцев попеременно охранял кровать и комнату»[28]. Что произошло за это время – неизвестно; это белое или, скорее, темное пятно в жизни Клейста. По всей вероятности, у него развился тяжелый психоз. С декабря 1803 по июнь 1804 года он провел месяцы в доме известного врача Георга Кристиана Ведекинда под его наблюдением. И именно он, Ведекинд, мог рассказать своему пациенту о взаимосвязи между моральной и физической сферами. Тем более что он и сам интересовался взаимосвязью между нервной системой и сознанием, а также ролью раздражителей и не раз писал на эту тему.

Скрежет зубовный

За пару дней до прибытия Клейста в Майнц, в полдень 21 ноября 1803 года в городе состоялась групповая казнь. Несомненно, Клейст тоже слышал об этом, поскольку эта новость взволновала всех. Все члены банды из 20 грабителей вместе с их главарем Йоханнесом Бюклером, известным под кличкой Шиндерханнес[29], были приговорены к смертной казни. Шиндерханнес, разбойник с большой дороги, уже при жизни был фигурой легендарной, и его репутация пережила его: о нем упоминал Бодлер, а позже и Аполлинер, который написал о нем стихотворение под названием «Шиндерханнес», вошедшее в сборник «Алкоголи» (1913), и Пауль Целан в поэме Huhediblu. Любопытствующие приходили толпами издалека, на месте казни собралось около 40 тысяч человек. Осужденных на пяти повозках провезли по переполненным улицам к покрытому черным лаком эшафоту, перекладины которого были заранее выкрашены в красный. Казнили их на гильотине, за 26 минут убили всех. В 150 шагах от места казни в специальном временном строении местные врачи, коллеги Ведекинда, уже поджидали отрубленные головы и трупы, чтобы подвергнуть их различным экспериментам с использованием батарей Вольта, лейденских банок и электризующих устройств. Они пытались выяснить, остаются ли в отрубленной голове какие-либо следы сознания или чувства. Уже у основания гильотины двое молодых помощников должны были проверять, не подают ли свежеотрубленные головы каких-либо признаков жизни. Когда они взяли в руки отрубленную голову Шиндерханнеса, то с обеих сторон прокричали ему в уши: «Ты меня слышишь?» Головы, у которых были заподозрены признаки жизни, немедленно доставляли к врачам. Они подвергали головы гальванизации, во время которой те совершали различные движения.

Лицевые мышцы дергались, зубы скрипели, мимическая игра пугала даже врачей, проводивших эксперимент. По свидетельству одного врача, бывшего очевидцем этого, «через 20 минут после наступления смерти элемент Вольта, состоящий из 120 пар медных и цинковых пластин и прикрепленный к наружному слуховому проходу и частично препарированным и частично оголенным лицевым нервам, вызвал значительное подергивание лицевых мышц, вплоть до скрежета зубов. Когда отрицательный электрод был приложен к нервам корня языка, труп высунул язык из полости рта. Движение его губ было очень интенсивным»[30]. Когда же воздействовали на прямую кишку обезглавленного трупа, лежавшего на животе, обе руки вытянулись, а туловище приподнялось, при этом из легких со свистом выходил воздух. Наконец, было обнаружено, что тело и голова реагировали на раздражители тем сильнее, чем меньше времени проходило между исполнением приговора и экспериментом.

Местная газета Mainzer Zeitung в начале 1804 года несколько раз сообщала о других экспериментах на животных, проведенных группой врачей. В апреле 1804-го, когда Клейст все еще находился в основном в Майнце, отчет об экспериментах, проведенных на трупах грабителей в конце ноября («Гальванические и электрические эксперименты на телах людей и животных» – Galvanische und elektrische Versuche an Menschen- und Thierkörpern), вышел отдельным изданием. В числе прочего в нем сообщалось о следующем: «Быстро чередующееся сокращение всех лицевых мышц – вместе со скрежетом зубов, вызываемым движением нижней челюсти, – приводило к появлению очень разных, поминутно сменявшихся выражений одного и того же лица; на теле, оставленном душой, благодаря все еще возможной возбудимости органов наблюдалась мимическая игра, способная обмануть и напугать непосвященных»[31]. Исключено, чтобы экземпляра этого издания не было в кабинете Ведекинда, поскольку доктор много лет назад активно участвовал в научных дискуссиях об отрубленных головах. Клейст, всегда чувствительный к оккультным явлениям, наверняка читал эту книгу. В то время эта тема была столь же актуальна, как 200 лет спустя, в начале XXI века, вопрос об искусственном интеллекте. Все больше и больше людей писали и говорили об этом по всей Европе. Вопрос о том, жива ли еще отрубленная голова, и если да, то чувствует или ощущает ли она что-нибудь, обладает ли самосознанием, был связан с другой важной темой той эпохи – вопросом о взаимоотношениях между духовным и физическим мирами, материей и духом. А он, в свою очередь, сплетался с радикальной трансформацией представлений о человеке, успевших сложиться к тому времени.

Казнь Шиндерханнеса. 1803 г.

Что сказала бы отрубленная голова, если бы ее действительно можно было заставить говорить? И что ответила бы голова Шиндерханнеса на вопрос о том, слышит ли она присутствующих? Вероятно, то же, что и мсье Вальдемар, герой рассказа Эдгара По 1845 года («Правда о том, что случилось с мсье Вальдемаром»), которого рассказчик хочет непременно удержать в живых путем месмерического воздействия. Вальдемар, историю которого Бодлер перевел на французский, «переживает» собственную смерть и, когда к нему обращаются, отвечает: «Я умер»[32].

Я знаю, что я умер.

Жива ли отрубленная голова? Этот вопрос занимал все большее число людей. Гильотина основательно проблематизировала, среди прочего, также и свойственное времени представление о человеке.

Монокуляр

Вернемся же к швейцарской художнице-ученице Барбаре Банси. В сентябре 1792 года, в разгар кровавой бойни, якобинский эмиссар с облегчением заверял свою подругу в письме к ней: