Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

Когда шли бои за Ярославль, рассказывает Бонч-Бруевич, Ленин «принимал самое горячее участие в восстановлении этого старинного города. Была организована специальная комиссия, которая приводила Владимира Ильича в отчаяние своей медлительностью. Он хотел, чтобы во что бы то ни стало были восстановлены ярославские древние церкви, которые представляли собой памятники нашего старинного зодчества. Когда ему приходилось слышать, что в Галиче, Угличе и других старинных русских городах пытались разрушить церкви, он немедленно рассылал телеграммы и строгие приказы этого не делать, вызывал представителей местных властей, разъясняя им значение исторических памятников».

Недоверчивые люди скажут: Бонч-Бруевич это придумал!

Листаем собрание сочинений Ленина, смотрим сами.

Осенью 1918 года в Николо-Угрешском мужском монастыре произошёл безобразный инцидент: во время вечернего богослужения в церковь вошли неизвестные, вооружённые револьверами, и, угрожая бывшему митрополиту Макарию, стали в оскорбительной форме расспрашивать его о месте хранения капиталов и ценных богослужебных предметов. Забрав некоторые ценности, преступная группа отправилась обыскивать другие монастырские храмы и кельи начальствующих лиц и затем скрылась.

Узнав об этом инциденте, Ленин потребовал от наркома юстиции Советской России Дмитрия Курского «немедленно назначить строжайшее судебное следствие по возмутительному делу об оскорблении действием 80-летнего старца бывшего митрополита московского Макария и о других противозаконных поступках группы лиц, ворвавшихся во время богослужения в Николо-Угрешский монастырь. О ходе следствия прошу меня уведомить».

В марте 1919 года в Новгородской губернии местными чекистами был арестован священник Василий Пятницкий. Ему вменялись в вину неподчинение Советской власти. Брат священника, Константин Пятницкий, понимал: местные представители ВЧК вряд ли будут вникать в детали дела – и написал Ленину подробное письмо, где, в частности, отмечал низкий культурный уровень местных властей: «…для многих ношение рясы есть уже преступление». По ленинскому приказу, священника выпустили на свободу.

В апреле того же года Ленин поддержал просьбы верующих из Ягановской волости Череповецкого уезда содействовать достройке местного храма, заложенного ещё в 1915 году, послав записку председателю Афанасьевского сельсовета Бахвалову со словами: «Окончание постройки храма, конечно, разрешается».

В том же апреле, 18 числа, выходит постановление совета обороны за подписью Ленина: «Отпустить всем красноармейцам на первый и второй день Пасхи приварочное довольствие и сахар в полуторном размере».

В середине апреля 1919 года Ленину принесли копию телеграммы верующих из Могилёва о тамошнем священнике Петре Бруевиче, арестованном могилёвскими чекистами. Прихожане заверяли Ленина в ложности выдвинутых против священника обвинений и просили освободить его, «ввиду наступления праздников, необходимости совершения богослужения». Ленин распорядился пересмотреть дело, причём – во избежание недоразумений – сразу двум инстанциям: «Созвонитесь с ВЧК, если[там] не согласны, то [обратитесь] в Президиум ЦИКа».

Показателен и случай с сельским священником отцом Бурыкиным, у которого весной 1919 года были конфискованы личные вещи – одежда, белье, сундучок жены. Глава государства нашёл время вникнуть и в такой, вроде бы, совсем малозначительный инцидент: «Немедленно проверьте и дайте мне ответ», – потребовал он в телеграмме от сотрудников местного исполкома.

В годы Гражданской войны на службу в Красную армию, а также в тыловое ополчение порою призывались и представители духовенства. В этой связи Ленину неоднократно поступали просьбы освободить священнослужителей от этой не совместимой с христианским долгом обязанности. Во всех известных подобных случаях, Ильич шёл навстречу просьбам верующих и поручал решение этих вопросов уполномоченным лицам: причём, как отмечал историк Владлен Логинов, зачастую с пометками «на срочное заключение», «на спешный отзыв» и т. п.

Случались ли трагические истории, когда Ленин не смог уследить за происходящим? Да, увы. Но не потому, что он приказывал вершить подобное. «Революционное творчество масс» оборачивалось и дикостью, и зверством. Причём масс каких угодно – вовсе не обязательно настроенных просоветски.

В годы Гражданской на территории огромной Российской империи погибло в силу самых разных причин около полутора тысяч лиц духовного звания. Но никак не сорок тысяч, как иной раз, в полемическом порыве, нам сообщают.

История Гражданской войны сохранила имена священников, поддержавших как Белое движение, так и Советскую власть. Они тоже были побиваемы насмерть, эти красные священники – о чём современные исследователи последовательно умалчивают.

Не слишком распространяются сегодня и о тех священниках, что выступали и против красных, и против белых.

Возьмём, к примеру, Украину, где при помощи Германии была предпринята попытка создания независимой государственности. Как сообщают специалисты, примерно три четверти священников на территории отделившейся Украины, присягнули киевской власти – лишь одна четверть, в основном священники русского происхождения, выступили за единство с Россией.

Куда нынче могут записать – и записывают! – тех, верных власти Скоропадского или Петлюры, батюшек? В жертвы красного террора, само собой. Что как минимум спорно.

По стране шла ужасающей волной гражданская война – тут Махно действовал, там Шкуро, здесь немцы, тут англичане – а ещё японцы, чехи, сибирские партизаны из старообрядческих сёл, Колчак, американцы… Но губил священнослужителей, понятное дело, только Ленин. А кто ещё?

Вослед за Украиной объявило о своей независимости и Войско Донское – огромная русская земля. Как мы помним, дабы отстоять свою независимость, атаман Пётр Краснов закупал у Германии вооружение для войны с Москвой.

На территории Войска Донского также большинство местных священнослужителей поддерживали казачью независимость – одни на словах, другие ретиво, деятельно.

Когда покатила на Дон красная, беспощадная волна – эти священники конкретно за веру пострадали или за что-то другое? Нужно ведь в каждом конкретном случае разбираться, а не обобщать.

На русском Севере, в Мурманске и в Архангельске высадилась англо-французская эскадра. Представители церкви встречали интервентов и оккупантов с молебнами. Вскоре «союзники» Белой армии начали откровенный грабёж местных территорий, сопровождаемый террором. В числе прочего учредили концлагерь в Соловецком монастыре, создание которого традиционно вешают на большевиков. Однако изначально самих большевиков и сочувствующих им туда сажали и массово там губили. Затем началось наступление Красной армии, и «союзники» бежали.

Возможны ли были случаи сведения счётов красноармейцами со священнослужителями? Безусловно, пусть зачастую и не имевшие оправдания. Но контекст интервенции и национальной трагедии всё равно надо учитывать.

Нас же постоянно извлекают из контекста, предельно упрощая картину: вот здесь плохие – давайте их проклянём, а вот тут хорошие – они пострадали безвинно.

Но священнослужитель, благословлявший воинство Петлюры – он кто нам? По какой ведомости его числить? Священники, встречавшие американских интервентов и благословлявшие их на борьбу с Красной армией – они точно пребывали на стороне добра?

Колчак получал оружие из США, будучи напрямую зависим от поставок и своих иностранных кураторов. Священники его армии – сообщники Колчака, или просто служители веры? И даже если иные