Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

Социалисты, уверял он, «сильны нашей ленью и бездельем. Одним словом, они грехами нашими кормятся… Социализм силён своей жизненностью, своею заботою о всех обездоленных и отверженных мира сего».

И делал вывод: «Вся ужасная действительность за них».

Ухтомский выступал против «социализма брюха» за «социализм духа», видя спасение в возрождении соборного начала, в приходской активности. Православный приход, считал он, имеет всё необходимое, чтобы удовлетворить жажду правды и реализовать на практике всё лучшее, что есть в социализме.

Подобных примеров, когда духовные пастыри либо прямо проповедовали идеи христианского социализма – либо, даже не разделяя данных идей, видели в социализме огромную правду – можно привести ещё множество. То были не одинокие голоса, а важное течение богословской мысли начала века.

Но надежда исправить ситуацию до того, как всё рухнет, не оправдалась. – и пришла революция.

Иные скажут: после того, как большевики уничтожили тысячи священников, казаков, русских офицеров и аристократов – оправдания им быть не может, даже если и была в идее социализма какая-то правда.

Но подождите. Рискнём рассудить предельно просто.

В той страшной Гражданской войне погибло 10 млн человек. Если вы не догматик, не демагог, вам придётся согласиться с тем, что жертвы те делятся примерно поровну на обе стороны конфликта.

Половину убили красные или выдававшие себя за красных. Другую половину – белые, поддержавшие их интервенты или выдававшие себя за белых. И если красные, как вы уверяете, убивали священников, казаков, дворян, русских офицеров – то кого ж тогда убивали белые?

За ответом далеко ходить не надо: равно как и красные, белые убивали русских людей – в том числе русское дворянство, русский пролетариат и русское крестьянство, перешедшее на сторону революции; или, например, «красных попов» – был такой, вполне распространённый, феномен. Белые убивали красных казаков. Белые убивали русских офицеров, так как половина дореволюционного офицерского корпуса сухопутных войск и до 80 % флотских офицеров – перешло на сторону большевиков.

Кого б мы не обвиняли в том кровопролитии, красных или белых – в любом случае мы обвиняем свой народ, своих предков. Иные, быть может, хотели бы считать, что среди их предков – исключительно жертвы, в то время как пытающиеся оправдать большевизм имеют среди предков злодеев и богоборцев. Но подобное деление от лукавого.

То противостояние было общей нашей бедой, и вину за неё надо делить поровну, а не навешивать на одних, других беззаветно обеляя. Тем более, что тогда всё виделось не столь очевидным, как нынче многим кажется.

Гражданская война только-только утихла, и уже в 1924 году митрополит, будущий Патриарх Московский и всея Руси Сергий Страгородский писал: «Наша православная церковь должна отрицать коммунизм как религиозное учение, выступающее под флагом атеизма. Но занимать непримиримую позицию против коммунизма как экономического учения для нашей православной, особенно Русской Церкви, значило бы забыть своё самое священное прошлое, самые дорогие и заветные чаяния, которыми жило и живёт русское подлинно православное церковное общество».

Русская православная церковь за границей подобное мнение не разделяла. Едва ли не главной своей задачей РПЦЗ видела уничтожение большевизма в России. В итоге это привело к тому, что уже в октябре 1941 года в нацистский Берлин было отправлено предложение Архиерейского синода о «возобновление церковной жизни в освобождённых от коммунистической власти областях» и «воссоздание законной всероссийской церковной власти».

Мнение будущего Патриарха Русской Православной Церкви Сергия Старогородского касательно социализма для меня, безусловно, более весомо.

В годы Великой Отечественной, Русская Церковь повторно восстановила патриаршество. За время войны и в первые послевоенные годы в СССР открылось более 14 тысяч храмов, 85 монастырей, 8 семинарий, 2 духовные академии. Было возобновлено издание «Журнала Московской патриархии».

С конца 1960-х годов демонстрация свободы вероисповедания в СССР стала частью советской культурной дипломатии. Наступили времена умиротворения и накопления сил. Ещё в декабре 1980 года Священный Синод начал подготовку к празднованию будущего юбилея тысячелетия крещения Руси.

В октябре 1987 года было опубликовано послание Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена и Священного Синода Русской Православной Церкви, подведшее, казалось бы, окончательный итог мучительного противостояния с властью:

«Семьдесят лет назад совершилась Великая Октябрьская социалистическая революция. Она стала эпохальным событием в истории нашей страны и всего мира. В борьбе за народовластие самоотверженно участвовали и верующие люди, в том числе и чада Русской Православной Церкви, которые видели в революции возможность воплощения в жизнь своих религиозных идеалов <…>

В послереволюционные годы напряжёнными усилиями всего нашего общества, в котором плечом к плечу, по-братски трудились верующие и неверующие, в исторически короткий срок было восстановлено народное хозяйство, потерпевшее большой ущерб от первой мировой и гражданской войн, и создано мощное социалистическое государство. Это был подвиг нашего народа, осуществлённый в сложнейших внутренних и внешних условиях.

Вероломное нападение гитлеровской Германии вновь потребовало от каждого гражданина напряжения всех сил, стойкости и самопожертвования <…>

В послевоенный период верующие вместе со всем народом поднимали из руин города и села, восстанавливали нормальную жизнь государства. В стране не было семьи, которая не испытала бы горечи невосполнимых утрат. Церковь умиротворяла скорбь страждущих, укрепляла силы народа Божия к достойному несению им своего гражданского призвания».

Празднование 1000-летия крещения Руси отмечал весь Советский Союз.

Каких бы ошибок в отношениях с церковью не совершила советская власть, но всё время её существования продолжалась, не угасая, церковная жизнь. Нет никакой причины говорить о тысячелетии христианства в России, отчего-то оставляя за скобками семьдесят советских лет. Службы этих семидесяти лет – они тоже не считаются?

Советскую власть не пошатнуло ни восстановление патриаршества при Ленине, ни повторное – при Сталине, ни открытие тысяч храмов, ни всенародно отмеченный праздник тысячелетия принятия христианства.

Отчего же, спустя десятилетия, мы вдруг стали придерживаться взглядов, близких не столько патриарху Сергию или патриарху Пимену, а близких, скорей, архиепископу Серафиму Лукьянову, автору воззвания «К верным сынам России», управлявшему Западноевропейской епархией РПЦЗ в 40-е годы.

«Да погибнет дьявольская шайка злодеев, распявшая Россию, – писал архиепископ из оккупированной нацистами Франции. – Да исчезнут с лица земли масонская звезда, серп и молот»

Так он говорил, приветствуя поход Гитлера на Советскую Россию.

Почему же слова патриарха Пимена о советской власти нынче категорически не цитируются и не вспоминаются, а слова про сатанинскую власть иными деятелями повторяются ныне на чистом глазу?

По мне, если что именовать ересью – так это отказ от выстраданной и вымоленной симфонии советского государства и православной церкви, случившейся в двадцатом веке. Ересь – обмен данной симфонии на розжиг нового оголтелого противостояния внутри православной паствы,