Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

class="p1">В Правительстве Юга России, организованном Петром Врангелем, имелся свой сионист по фамилии Писманик, утверждавший: «Большевизм представляет собой наибольшую угрозу для российского еврейства».

Красной армии пришлось всех перечисленных разгромить, вернув Украину, территорию Войска Донского, Сибирь, Дальний Восток и Крым в состав страны.

С начала 20-х пошла волна арестов участников сионистских организаций, располагавшихся в Москве и в Петрограде. В 1924 году ОГПУ докладывало в ЦК РКП(б), что имеется 12 агентурных групповых разработок сионистских организаций, по коим проходят 372 человека. Чекистами был взято на учет, по данным того же года, 1520 сионистов.

Вкратце это всё, что нужно знать об отношениях Ленина и еврейства.

Ленин в качестве сиониста – это не более чем исторический анекдот, изготовленный для слишком доверчивых людей и зловредных глупцов.

Храните мерцающий огонёк знания, иначе тьма поглотит вас.

Таки да или таки нет?

Несмотря на то, что крупнейший российский лениновед Владлен Логинов не сомневался в том, что прадедом Ленина был Моисей Ицкович Бланк – ряд историков по-прежнему настаивает на русском происхождении вождя.

Родословной Ленина занимался в 20-е годы известный меньшевик Николай Валентинов (настоящая фамилия Вольский, из русских дворян), который лично знал Ленина.

«В черносотенных кругах пытались доказать, – писал Валентинов, – что… дед Ленина по матери, Александр Дмитриевич Бланк – еврей, что отсюда… и все беды России, попавшей в руки Ленина…»

«Уверен – Бланк не еврей, – настаивал он. – Трудно допустить, что в начале 19-го столетия при Николае I еврей мог быть в Петербурге семь лет полицейским врачом. Уже совсем нужно отвергнуть мысль, что еврей, даже крещёный, мог в то время стать владельцем крепостных душ (А. Бланк купил в 1847 г. имение Кокушкино и был приписан к дворянству Казанской губернии). Мало согласуется с его еврейством женитьба на немке Анне Ивановне Грошопф из „явно состоятельной и по тому времени очень культурной семьи“ <…> Осенью 1924 г., то есть уже после смерти Ленина, его старшая сестра, Анна Ильинична Елизарова, которой ЦК РКП(б) поручил собирание документов по истории семьи Ульяновых, уточнила в архиве Департамента полиции национальность деда по материнской линии. Согласно полученным ею сведениям, дед был уроженцем Житомира, крещёным евреем. В семье Ульяновых об этом ничего не знали! Мария Александровна считалась урождённой немкой…»

Валентинов в связи с этим писал:

«Увы, сестра Ленина стала жертвой исторической мистификации. Прежде всего, полных тёзок и притом медиков Бланков обнаружено двое или трое. Тот, которого Елизарова приняла за деда, – врач Бланк родом из Житомира. Истину установила М. Бычкова, старший научный сотрудник Института российской истории. Её удивило то, с какой растерянностью и изумлением восприняли родственники Ленина сообщение Елизаровой».

«Меня поразила эта нестыковка, – рассказывала Бычкова, – и я решила провести собственное расследование. Мне удалось поработать в Казанском архиве с фондами губернского дворянского собрания и установить, что действительно существовали два Александра Бланка, биографии которых были сознательно смешаны»

Дед Ленина, Александр Дмитриевич Бланк – доказывала она. – происходил из православного купеческого рода. Начавши службу в 1824 году, он в 40-е дослужился до чина надворного советника со старшинством, который давал ему право на потомственное дворянство. В этом смысле его биография очень совпадает с биографией Ильи Николаевича Ульянова. Это были люди из одной среды, которым условия XIX века дали возможность быстро продвинуться по служебной лестнице и оставить своим детям право считаться дворянами…

Другой Александр Бланк, никакого отношения к Ленину не имевший, действительно существовал, был на 3–4 года старше Александра Дмитриевича и во многом повторил его служебную карьеру. Он тоже учился медицине, но служил в госпиталях и благотворительных организациях, а не на государственной службе, то есть не мог получить чина, дающего право на дворянство.

Исследователь Лео Герман также утверждал: «Относительно предков вождя правдоподобной версией следует считать, что доктор А. Д. Бланк – обрусевший немец <…> Полагаю, гипотезу о еврейском дедушке можно оставить в стороне как необоснованную».

Версии о немецком происхождении Бланка придерживался ректор Литературного института, писатель Сергей Есин, автор монументального художественного исследования «Смерть титана. В. И. Ленин».

Увы, думаю, что прав всё-таки Владлен Логинов.

Но какое количество ненавистников Ленина впало б в острую меланхолию, если б версия Сергея Есина и ряда других исследователей была полноценно доказана!

К тому же имеются элементарные человеческие наблюдения, всегда смущавшие меня в истории с возможным еврейским прадедом Ленина. Скажем, фигура Ленин для нашего конкретного и, так сказать, коллективного радио «Эхо Москвы», была неприемлема и невыносима. Переместившаяся после начала СВО, в основном в Израиль – эта публика ненавидела Ленина едва ли не больше, чем Сталина. Ленина они воспринимали как «чужого». К Марксу там относились куда спокойней.

Сколько в портреты Ленина ни вглядывайся – и фотографические, и сделанные лучшими нашими художниками, от Грабаря до Петрова-Водкина – сложно заподозрить в нём «южное» происхождение. В этой связи вспоминается мнение крупнейшего русского философа Николая Бердяева: «Ленин был типически русский человек. В его характерном, выразительном лице было что-то русско-монгольское. В характере Ленина были типически русские черты и не специально интеллигенции, а русского народа: простота, цельность, грубоватость, нелюбовь к прикрасам и риторике, практичность мысли, склонность к нигилистическому цинизму на моральной основе. По некоторым своим чертам он напоминает тот же русский тип, который нашёл себе гениальное выражение в Л. Толстом».

Как исключительно русского человека воспринимали Ленина такие духовидцы, как Сергей Есенин, несколько раз наблюдавший Ленина вживую, и Максим Горький. Последний не просто хорошо знал Ленина, но к тому же являлся юдофилом, ценившим и понимавшим данный народ. Но в Ленине за многие годы Горький ничего иудейского так и не высмотрел.

Вообще, в огромном мемуарном наследстве современников Ленина – как его сторонников, так и оппонентов – исключительно редко встречаются сомнения в его русскости. Инсинуации на данную тему имеют позднее происхождение и связаны они, как в случае с упомянутыми Валентиновым черносотенцами – желанием очернить того, кому они проиграли. Возникшие сплетни были подхвачены западной пропагандистской машиной, создававшей жёсткие антисоветские нарративы в целях разрушения базовых устоев советского общества.

Возвращаясь к сказанному выше, отметим, что полное незнание семьи Ульяновых о своём житомирском прадеде кажется и нам поразительным. Мы же понимаем, что такое семейные тайны: любой скелет однажды выпадает из шкафа и «тайное становится явным». Но сёстры Ленина, увидев документы про некоего Моисея Бланка, действительно были обескуражены. Сам Ленин оставил огромное письменное наследие, в том числе эпистолярное – но в тысячах написанных им текстов и полунамёка нет на то, что он хоть раз в жизни усомнился в своём происхождении.