Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

сражаясь с фантомом? Не потому ли мы так больно бьёмся головой, что нам слишком нравятся простые ответы, когда надо искать сложные?

А теперь – загадка: Почему Украина стала русофобской, а Белоруссия осталась пророссийской?

Отвечу сам же.

Страны, которые валят памятники Ленину и ненавидят социализм – неизбежно приходят к русофобии: Украина, Польша, Латвия, Литва, Эстония и т. д.

Страны, верные советским идеалам – априори русофильские: Белоруссия, Вьетнам, КНДР, «красный пояс» Латинской Америки и т. д.

Внимание, риторический вопрос!

По какому пути следует идти нам самим?

Иных этот вопрос, впрочем, ставит в натуральный тупик. Они всё равно хотят валить памятники советским вождям, но в Украину при этом обращаться не хотят.

Знаете, я был бы даже рад согласиться со всеми своими оппонентами, и с их размашистой аргументацией про отсутствие украинского государства.

Но, к сожалению, будучи слишком взрослым человеком, вынужден сказать: слишком простые ответы не приносят лёгких побед.

Простые ответы предполагают неизбежные катастрофические ошибки и бесконечные похороны.

Расчесали

Попалась как-то на глаза обычная националистическая демагогия: «Даже спустя сто лет насильственной перелицовки русского народа Малой России и Новороссии в „нерусский украинский народ“ 83 % жителей бывшей УССР так и остались русскими людьми с родным русским языком».

Поразительно, что авторы вышеприведённого тезиса не способны осознать то, что сами и же написали. Поможем им.

Согласно царской переписи 1897 года, украинским (малороссийским) языком на территории современной Украины – без Крыма и без Одессы – в среднем говорили 80 процентов населения.

Не на русском они говорили, а на своём!

Ныне его настойчиво именуют «диалектом» – но только в переписи 1897 года нигде не написано про «сибирский диалект» или, например, про «дальневосточный украинный диалект». Зато малороссийский – министр народного просвещения, академик Императорской академии наук, писатель, абсолютный авторитет той эпохи Платон Александрович Ширинский-Шихматов – официально, в государственной энциклопедии, поименовал отдельным языком.

Должно быть, Ленин его научил.

Что же было дальше, когда большевики пришли ко власти?

После семидесяти лет тотальной, как нам рассказывают, большевистской украинизации, 83 процента населения Украины стали считать не украинский, а… русский язык родным.

Как же так произошло? Что же это за чудо такое? Должно быть, это случилось «вопреки» Ленину и большевикам!

Волшебное слово «вопреки» – в равной степени любят и либералы, и наши националисты. Когда что-то не сходится – а у них постоянно что-то не сходится, – они разводят руками и говорят: «Победа 1945 года состоялась вопреки Сталину и большевикам!»

Или, как здесь: «Украина была русифицирована к 1991 году вопреки советской власти!»

Странно, что с тех пор, как советская власть с её тотальной украинизацией была отменена, население Украины вместо того, чтоб русифицироваться, напротив, украинизировалась обратно, стремясь к уровню 1897 года.

Попробуем объяснить сей парадокс.

Несмотря на определённые преференции, предоставленные украинской нации, советская власть всё время своего существования проводила грамотную политику русификации малороссийских территорий, добившись успеха близкого к абсолютному.

К 1991 году Украина в целом стала русской. То есть – живущей внутри русской политической мифологии, как у себя дома, помещённой в контекст великорусской культуры: смотрящей русское кино и читающей книги на русском языке.

В УССР презирали Мазепу, Петлюру и Бандеру. В УССР восхищались Щорсом, Котовским и Ковпаком. В УССР изъяснялись на русском.

И когда Украине был предоставлен в 1991 году выбор – большинство её населения проголосовало за сохранение СССР.

В последующие тридцать три года Украину обратили в русофобский анклав. В том числе при помощи проводимой и там, и у нас в России – политики десоветизации.

Политические украинцы кричали во всю глотку: «Нас Ленин репрессировал! Нас Сталин убивал! У нас был голодомор! Теперь мы хотим в Европу!»

А с нашей стороны не менее громко отвечали: «И нас Ленин репрессировал! И нас Сталин убивал! И у нас был голодомор! Мы тоже хотим в Европу!»

И вот мы так на два голоса тридцать три года кричали, а потом с Украины нам сообщили: «Одними жалобами на большевиков сыт не будешь – теперь мы все ваши памятники снесём!»

И начали сносить.

У нас был шанс самим себе признаться: ёлки-палки, чего ж мы натворили! Отделили, оставили без пригляда в 1991 году русскую советскую Украину – и вот во что обратились наши братья!

Вместо того на нашей стороне как закричали: «Никаких украинцев нет! их Ленин придумал! И мовы нет! Верните нам Российскую империю, когда хохлы были такие же русские, как туляки и рязанцы!»

В ответ на украинский праздник злобы и беспамятства – мы устроили такой же свой.

Пребывающим в состоянии коллективного малоумия Господь утешенья не дарует.

Здравое и лукавое

Порой интересуются: а в чём вообще смысл того, что вы доказываете существование украинского (малороссийского) языка до 1917 года и наличие у малороссов национального самосознания?

«Разве в этом мы нуждаемся? – спрашивают. – Разве не в будущее надо смотреть?»

Для начала: предпочтительнее знать реальную историю, а не сиюминутные, политически ангажированные выкладки. Неверные исторические исходники уже привели Украину к распаду. Они же могут и нас привести к нелепым или фатальным ошибкам.

У нас часто говорится, что Донбасс по итогам Гражданской войны «подшили к Украине». Между тем, исторической науке известно, что граница между Запорожским войском (Гетманщиной) и Донским казачьим войском приходила по рекам Кальмиус, Северский Донец, Лугань. Та граница не просто разделяла территории Донецкой и Луганской народных республик надвое – она шла посреди будущего Луганска и будущего Донецка.

К чему ж мы так часто вспоминаем про «подшитый к Украине Донбасс» – если при иных обстоятельствах нас и самих могут за язык поймать, обернув это утверждение против нас?

Само по себе утверждение «Украину создали большевики» – не просто исторически абсурдно. Украина, чьей бы украйной она не была, польской или русской – ещё в XVII веке являлась государством-протекторатом Речи Посполитой и вошла в состав России, имея высокий автономный статус. До такой степени высокий, что украинские историки до сих пор трактуют «Воссоединение Украины с Россией», как военный союз.

Они, безусловно, манипулируют и преувеличивают. Так и наши скороспелые историки ничуть не лучше: просто они лгут в обратную сторону, настаивая, скажем, на том, что ни в одном документе о воссоединении собственно «Украина» не указана.

Между тем, Хмельницкий в своей переписке с государем не раз писал, именуя подконтрольную ему территорию «Украиной» не в качестве географического определения, а в качестве устоявшегося самоназвания: «Украина Малороссийская», или просто «Украина».

И если даже в договоре самого слова «Украине» нет – что это доказывает?