Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

всем жителям российских окраин: мол, кто жил на краю империи – тот и был «украинцем».

А украинцев, твердят, как нации не было! Только малороссы. И «Украины» тоже не было. Только Малороссия.

Всё это воспроизводится в постоянном режиме и особенно легко даётся людям, не знакомым с русской классикой. Но мы, к нашему несчастью, с классикой немного знакомы.

«Казакин – верхняя мужская и женская одежда у украинцев и русских в XIX – начале XX в., представляющая собой короткий кафтан, сшитый в талию, со сборками сзади». Пётр Боборыкин, повесть «Долго ли?». Написано в 1875 году.

Неужели ж родившийся в Нижнем Новгороде генеральский внук, замечательно образованный, свободно владевший несколькими европейскими языками публицист и романист не знал, что украинцы – это такие же русские?

Равно как и прекрасный русский писатель Викентий Вересаев: «Я родился в Туле, 4/16 января 1867 года. Отец мой был поляк, мать русская. Кровь во мне вообще в достаточной мере смешанная: мать отца была немка, дед моей матери был украинец, его жена, моя прабабка, – гречанка».

Равно как и великий русский писатель Михаил Шолохов, писавший о себе: «Родился в 1905 году в хуторе Кружилином, станицы Вешенской, бывшей Донской области. Отец – русский, мать – украинка».

Равно как и великий русский писатель Валентин Катаев: «Я родился на Украине. Там протекли мое детство, отрочество и юность. Мой отец был коренной русский. Мать – коренная украинка. В моей душе с детских лет тесно сплетено „украинское“ и „русское“…»

Украинцы толпами бродят в сочинениях Лескова, Тургенева, Чехова. Никто из классиков украинцев с жителями окраин не путал.

«– Ну-с, прощайте! – сказал Дрозденко <…>. – Кланяйтесь вашему Кремлю, – заключил он, – и помните, что каждый камушек его поспел и положен по милости татарской, а украинцы так только бились с ними и проливали кровь свою». Алексей Писемский, роман «Люди сороковых годов», издан в 1869 году.

«Это только одна мимолетная картина, всплывшая мгновенно в воспоминании украинца, как смутная греза, как отрывок из сна об историческом прошлом». Владимир Короленко, повесть «Слепой музыкант», 1886 года.

«Я предложу вам, господа, колбасы… такая, знаете, колбаса! Мне прислал её один клиент из Украины…» Максим Горький, пьеса «Дачники» – в 1904 году написана.

«Таким из всех был Алексей Григорьевич Разумовский. Искренно благочестивый, он, как малоросс, принадлежал к партии автора „Камня Веры“, сторонники которой были по большей части украинцы и белорусы». Николай Гейнце: «Дочь Великого Петра», 1913.

«Один из членов комиссии, отстаивавший запрещения, украинец, в то время когда было предложено голосовать, сказал…» Владимир Гиляровский – знаменитая книга «Москва и москвичи», писавшаяся в 1912–1925 годах.

«Солнце украинское так же веселило воробьёв, радовало кота и мух. Лиза питалась не солнцем, но любила его, как и Малороссию эту полюбила, базар, хохлушек, хохлов с усами Тараса Бульбы… А к вечеру гроза грянула… малороссийский Нежин весь кипел… Разбушевалась Хохландия». Борис Зайцев, писатель-эмигрант, роман «Юность» о дореволюционной России – написан в 1940 году.

И, наконец, Пушкин:

Обдумал я, готовил миру чудо – И наконец из келии бежал К украинцам, в их буйные курени, Владеть конём и саблей научился…

– это «Борис Годунов».

Зачем люди сами себя заморачивают, пытаясь отменить общеизвестное – понять сложно. Неужели если они сами себе докажут, что проблемы не существует – она исчезнет?

Языка, говорят, у малороссов не было. Но что делать с этим?

«Я настоящий малоросс, я в детстве не говорил иначе, как по-малороссийски», – признавался Чехов, беседуя с Горьким и Лазаревским. Чехов, заметим, не считал мову диалектом: как уроженец Таганрога, он был прекрасно знаком и с русской речью, и с казачьей русской речью, и с украинским языком.

Собственно, и для Шолохова было очевидным: есть русский язык, есть казачий его диалект – в сущности, такой же русский язык – а есть ещё и украинский язык, которым он, кстати, владел.

И что украинская литература тоже есть, ни для кого из русских классиков XIX века секретом не было.

Этот пароксизм отрицания того, что уже для Чехова и Шолохова было очевидным – он зачем?

Хохлы, сообщают из раза в раз наши оппоненты, до революции были такими же россиянами, как рязанцы и воронежцы, и ничем от них не отличались.

Но вот великий русский писатель Николай Лесков пишет (на дворе – середина XIX века!): «Ум малоросса приятный, но мечтательный, склонен более к поэтическому созерцанию и покою, характер этого народа мало подвижен, медлителен и не предприимчив. В лучшем смысле он выражается тонким, критическим юмором и степенною чинностью. В живом, торговом деле малоросс не может представить никакого сильного отпора энергической натуре еврея, а в ремеслах малоросс вовсе не искусен. О белорусе, как и о литвине, нечего и говорить».

Для Лескова очевидна разница между великороссом, малороссом, белорусом, евреем. Можете ли вы вообразить себе русского классика, который говорил бы, например, такое: «Ум рязанца очень отличается от ума еврея»?

Нет? А такое: «Ум туляка отличается от ума белоруса»? Тоже нет? Так зачем тогда эту околесицу несут повсюду?

И если мне бросятся сейчас рассказывать, что малороссийский язык выращивали в пробирке, я не без печали отвечу, что подобные эксперименты проводились не только касательно украинцев – но и в отношении многих иных народов: например, сербов и болгар – и белорусов, кстати, тоже.

История знает множество примеров, когда сторонние языковые школы осмысленно влияли на речевой строй того или иного народа, зачастую с коварными, далеко идущими целями.

Но на существование сербов, болгар и белорусов данный факт уже никак не влияет.

Что за господа создали украинцев

Сколько раз за минувшие годы слышали мы, что Ленин «создал Украину»! Нас уверяют, что без большевиков не было б ни этой страны, ни украинского языка.

Между тем, ещё в 1862 году Министерство народного просвещения Российской империи поддержало ходатайство о введении в народных школах Малороссии преподавания на «местном наречии». На мове.

И если вы рискнёте утверждать, что мова ничем не отличалась от донского казачьего или сибирского диалекта – найдите мне имперский закон, разрешающий преподавать на «казачьем», «сибирском» или, скажем, «рязанском» языке.

Годом раньше, на территории Малороссии зачитывали указ об отмене крепостного права – специально для того переведённый на украинский.

Можно сколько угодно называть его «суржиком», «балачкой» и как угодно, однако ни у казаков, ни у поморов не было в Российской империи своего национального театра, а на Украине он возник ещё в XIX веке. Тогда же возникла национальная, на мове, пресса – которой, опять же, не были