Читать книгу - "Демократия в Америке - Алексис де Токвиль"

не сходящиеся в одном центре, естественным образом неприятно поражают их ум, и они почти так же легко представляют отсутствие религии, как и множество религий.

В наши дни мы чаще, чем в предыдущие эпохи, видим католиков, становящихся неверующими, и протестантов, переходящих в католицизм. Если смотреть на католицизм изнутри, то он теряет, если же глядеть на него извне, то выигрывает. Это понятно.

Люди нашего времени мало расположены верить, но если у них есть религия, то они тотчас находят в самих себе скрытый инстинкт, направляющий их незаметно для них самих к католицизму. Многие учения и обычаи римской церкви удивляют их, однако они чувствуют тайное благоговение перед ее управлением и ее великое единство привлекает их.

Если бы католицизм мог наконец избавиться от порожденной им политической ненависти, то я почти не сомневаюсь, что тот же дух времени, который столь ему противоположен, стал бы для него весьма благоприятным и он сделал бы большие завоевания.

Одна из самых обычных слабостей человеческого ума состоит в желании соединить противоположные принципы и приобрести мир ценой логики. Поэтому всегда найдутся люди, которые, подчинив какому-нибудь авторитету свои религиозные верования, захотят изъять от него многие другие и предоставляют своему уму колебаться между повиновением и свободой. Но я склонен думать, что число их будет меньше в демократические века, чем в другие, и наши потомки будут стремиться к разделению только на две части, причем одни выйдут из христианства, а другие войдут в среду римско-католической церкви.

Глава VII

Какова причина того, что ум демократических народов склонен к пантеизму

Дальше я объясню, каким образом преобладающая склонность демократических народов к самым общим идеям проявляется и в политике, но теперь я хочу указать на его главнейший результат в философии.

Нельзя отрицать, что в наше время пантеизм сделал большие успехи. Литература Европы явно носит на себе его отпечаток. Немцы вводят его в философию, а французы – в литературу. Большая часть издаваемых во Франции сочинений содержит в себе какие-нибудь мнения, или образы, заимствованные из пантеистических учений, или указывают на склонность этих авторов к данным учениям. Это не случайность, а явление, зависящее от постоянной причины.

По мере того, как под влиянием уравнения состояний каждый человек в отдельности делается более похожим на всех других и более слабым и мелким, появляется привычка не обращать внимания на отдельных граждан, а смотреть только на народ; забывают о личностях, чтобы думать лишь о целом роде.

В такие времена ум человеческий любит охватывать сразу множество различных предметов и постоянно стремится к тому, чтобы связать с одной причиной множество следствий.

Идея единства неотступно его преследует, он ищет ее повсюду, и когда ему кажется, будто он нашел ее, то охотно останавливается на ней и успокаивается. Он не ограничивается тем, что находит в мире лишь одного творца и одно творение; это основное деление вещей уже стесняет его, и он желает возвысить и упростить свою мысль, заключив Бога и мир в одно целое. Встречая философскую систему, которая смотрит на все находящиеся в мире предметы, материальные и нематериальные, видимые и невидимые, лишь как на различные части бесконечно великого существа, которое одно остается вечным, при постоянном изменении и беспрерывных превращениях всего, что его составляет, я легко прихожу к заключению, что подобная система, хотя она и уничтожает человеческую индивидуальность, или, лучше сказать, именно потому что она ее уничтожает, будет иметь тайную прелесть для людей, живущих в демократии. Все их умственные привычки готовят их к представлению такой системы и направляют их к ее принятию. Она привлекает к себе их воображение и показывает ему определенные и прочные формы, она дает пищу гордости их ума и льстит его лености.

Из числа различных систем, посредством которых философия пытается объяснить мир, пантеизм мне кажется одной из наиболее способных привлечь к себе человеческий ум во времена демократии; против него и должны соединиться для борьбы все те, для кого дорого истинное величие человека.

Глава VIII

Каким образом равенство внушает американцам идею безграничного совершенствования человека

Равенство внушает человеческому уму многие идеи, которых без того у него не было бы, а также вносит изменения почти во все те, какие он уже имеет. Я беру для примера идею человеческого совершенствования, потому что это одна из важнейших идей, которые ум может представить, и что она уже сама по себе составляет значительную философскую теорию, следствия которой выражаются в практической деятельности.

Человек во многих отношениях сходен с животными, однако есть свойство, принадлежащее только ему одному: он совершенствуется, а они нет. Человеческий род с самого начала открыл это различие. Следовательно, идея совершенствования так же стара, как мир; она не произведена равенством, но последнее дало ей новый характер.

Когда граждане распределяются по своему достоинству, по своей профессии и по рождению и когда они вынуждены следовать тому пути, на который они направляются случаем, то каждому кажется, что он видит возле себя последние пределы человеческой возможности, и никто не старается больше бороться с неизбежной судьбой. Это не значит, что аристократические народы непременно отказывали человеку в способности совершенствоваться, но они не считают ее безграничной. Они понимают возможность улучшения, а не изменения; они представляют, что состояние общества в будущем будет лучше, но не станет другим; и признавая, что человечество уже сделало много успехов и может еще сделать несколько, они, однако, заранее ограничивают его непереходимыми пределами.

Таким образом, они не считают себя достигшими высшего блага и абсолютной истины (да и какой человек или народ был бы настолько безумен, чтобы вообразить это когда-нибудь?), но склонны к тому, чтобы убедить себя, что они достигли приблизительно той степени величия и знания, которая доступна нашей несовершенной природе, и поскольку вокруг них ничто не движется, то они легко воображают, что все остается на своем месте. Именно при таких условиях законодатель задается целью издать вечные законы, народы и короли воздвигают лишь вековые памятники и настоящее поколение берется избавить последующие от забот об устройстве их участи.

Когда же касты исчезают, сословия сближаются, обычаи и законы при беспорядочном смешении людей изменяются, появляются новые факты и уясняются новые истины, а старые мнения исчезают, заменяясь новыми, – в это время человеческому уму представляется вечно убегающий образ совершенства.

Постоянные изменения происходят тогда ежеминутно на глазах каждого человека. Одни из них делают его положение хуже, и тогда он слишком хорошо понимает, что ни народ, ни отдельная личность, как бы