Читать книгу - "Демократия в Америке - Алексис де Токвиль"

глубиной и широтой мысли гении Греции и Рима никогда не могли дойти до столь общей и вместе с тем столь простой идеи о сходстве людей между собой и о равном праве на свободу, приобретаемом каждым из них при рождении; и они пытались доказать, что рабство существовало в природе и будет существовать всегда. Мало того, все указывает на то, что те из древних, которые были рабами, прежде чем стали свободными, и многие из которых оставили нам прекрасные сочинения, сами смотрели на рабство с этой точки зрения.

Все великие писатели древности принадлежали к господствующей аристократии или по крайней мере видели своими глазами, что она установлена бесспорно, поэтому их ум, распространившись в разные стороны, оказался ограниченным с этой стороны, и нужно было Иисусу Христу прийти на землю, чтобы сделать понятной мысль, что все члены человеческого рода сходны и равны между собой.

В периоды равенства люди бывают независимы друг от друга, изолированы и слабы, не бывает таких, чья воля управляла бы постоянно толпой. В это время человечество всегда двигается само собой; поэтому для объяснения всего происходящего в мире приходится обращаться к каким-нибудь общим причинам, которые, действуя одинаково на всех людей, направляют их так, что они по своей воле идут по одному пути. Это опять стимулирует человеческий ум к образованию общих идей и к приобретению склонности к ним.

Раньше я указал, как равенство состояний приводит к тому, что каждый ищет истину собственными силами. Легко видеть, что подобный метод должен незаметно направлять человеческий ум к общим идем. Если я отрекаюсь от сословных, профессиональных и семейных традиций, если освобождаюсь от владычества подражания и только посредством усилий собственного разума нахожу свой путь, в таком случае я буду склонен черпать основания своих убеждений в самой природе человека, что необходимо и почти незаметно для меня самого приведет меня ко множеству общих понятий.

Все предыдущее окончательно объясняет, почему англичане оказываются гораздо менее способными и склонными к обобщению идей, чем их потомки американцы и особенно их соседи французы, и почему у современных англичан эта способность и склонность проявляется сильнее, чем у их отцов.

Англичане долго были народом весьма просвещенным и в то же время аристократическим. Их образованность постоянно направляла их к очень общим идеям, а аристократизм удерживал их в кругу частных понятий. От этого произошла та философия одновременно и смелая и робкая, и широкая и узкая, которая до сих пор господствовала в Англии и которая теперь еще держит столько умов в состоянии подавленности и неподвижности.

Независимо от указанных мной причин есть еще и другие, менее заметные, но не менее реальные, они вызывают почти у всех демократических народов склонность и часто страсть к общим идеям.

Необходимо делать строгое различие между этого рода идеями. Некоторые из них произведены долгим, подробным и добросовестным трудом ума: такие идеи расширяют сферу человеческого знания.

Есть между ними другие, легко порождаемые сразу быстрым усилием ума, которые дают знание лишь весьма поверхностное и неточное.

Люди, живущие во времена равенства, имеют много любопытства и мало свободного времени; жизнь их так практична, сложна, беспокойна и деятельна, что им остается лишь немного времени для размышлений. Люди демократических веков любят общие идеи потому, что они избавляют их от изучения частных случаев, они, если можно так выразиться, заключают многое в небольшом объеме и производят много в короткое время. Поэтому, когда после короткого и невнимательного рассмотрения им покажется, будто они видят между известными предметами общую связь, то они не продолжают далее своего исследования и, не рассмотрев подробно, чем данные предметы сходны или различны между собой, спешат подвести их под одну формулу и идут дальше.

Одним из отличительных признаков демократических времен является склонность всех людей к легким успехам и наслаждению настоящим. Склонность эта встречается в умственных профессиях, как и во всех других. Люди, живущие во времена равенства, преисполнены честолюбия, отличающегося одновременно и живостью и слабостью. Они хотели бы сейчас же иметь большой успех, но не прилагая усилий. Эти противоположные стремления приводят их к изысканию общих идей, с помощью которых они надеются без труда выразить очень обширные предметы и легко привлечь к себе внимание публики.

И я не знаю, ошибаются ли они, думая таким образом, потому что читатели их столько же, как и они сами, боятся глубокого изучения и в умственном труде ищут обычно только легкое удовольствие и занятие, получаемое без усилий.

Если аристократические народы недостаточно пользуются общими идеями и часто относятся к ним с необдуманным пренебрежением, то демократические народы всегда оказываются готовыми злоупотреблять этого рода идеями и слишком пылко воспламеняться ими.

Глава IV

Почему американцы никогда не относились так страстно, как французы, к общим идеям в области политики

Я говорил раньше, что американцы выказывают менее сильную склонность к общим идеям, чем французы. Это особенно верно по отношению к общим идеям, касающимся политики.

Хотя американцы вводят в свое законодательство несравненно больше общих идей, чем англичане, и гораздо больше их заботятся о применении в человеческих делах практики к теории, тем не менее в Соединенных Штатах никогда не бывало политических организаций до такой степени влюбленных в общие идеи, как у нас Учредительное собрание и Конвент; никогда весь американский народ не относился к этого рода идеям с такой страстностью, как французский народ в восемнадцатом столетии, и не выказывал такой смелой веры в благодетельность и абсолютную истину какой бы то ни было теории.

Это различие между американцами и нами происходит от многих причин, но преимущественно от следующей: американцы составляют демократический народ, который всегда сам управлял своими общественными делами, а мы представляем собой демократический народ, который в течение долгого времени мог только думать о лучшем способе их ведения.

Наш общественный строй тогда уже способствовал образованию в нашем сознании очень общих идей относительно управления, когда наше государственное устройство еще препятствовало нам проверить и исправить их опытом и постепенно убедиться в их недостаточности. Между тем у американцев эти два дела постоянно взаимно друг друга уравновешивают и исправляют.

С первого раза кажется, что это очень противоречит сказанному мной раньше, что демократические народы в самых волнениях их практической жизни почерпают выказываемую ими любовь к теориям. Но более внимательное рассмотрение покажет, что в этом нет ничего противоречивого.

Люди, живущие в демократических странах, чувствуют очень большую потребность в общих идеях, потому что у них мало свободного времени и эти идеи избавляют их от необходимости рассматривать