Читать книгу - "Демократия в Америке - Алексис де Токвиль"

частные факты; это справедливо, но лишь по отношению к таким вещам, которые не составляют обыкновенного и необходимого предмета их размышления. Торговцы охотно примут, даже не разглядывая их близко, все предлагаемые им общие идеи, относящиеся до философии, политики, наук и искусств; но они только после рассмотрения примут те, которые касаются торговли, и лишь с оговорками согласятся на них.

То же произойдет с государственными людьми, когда дело будет идти об общих идеях, касающихся до политики.

Поэтому, если существует такой предмет, по отношению к которому является особенно опасным, чтобы демократические народы не увлекались слепо и чрезмерно общими идеями, то лучшее средство для предотвращения опасности состоит в том, чтобы они занимались этим предметом ежедневно и на практике; тогда они поневоле должны будут войти в подробности, а эти подробности укажут им слабые стороны теории.

Это лекарство часто бывает неприятно, но действие его несомненно.

Таким образом, демократические учреждения, заставляющие каждого гражданина практически заниматься делами управления, умеряют возбуждаемое равенством чрезмерное стремление к общим идеям в сфере политики.

Глава V

Как в Соединенных Штатах религия использует демократические инстинкты

В одной из предыдущих глав я рассказывал, что люди не могут обходиться без догматических верований и что даже было бы желательно, если бы они их имели. Здесь я добавлю, что из всех догматических верований наиболее желательными я считаю верования в сфере религии; это можно очень ясно вывести даже и в том случае, если обращать внимание только на интересы земной жизни.

Нет почти ни одного человеческого действия, какой бы частный характер мы в нем ни предположили, которое не имело бы своего начала в очень общей идее, составленной людьми о Боге, о его отношениях к человеческому роду, о природе души и об обязанностях человека к себе подобным. Невозможно, чтобы эти идеи не были общим источником, из которого вытекает все остальное.

Люди имеют поэтому огромный интерес в том, чтобы составить себе вполне определенные идеи о Боге, о своей душе и общих обязанностях относительно Творца и себе подобных, поскольку сомнение относительно этих первоначальных пунктов отдало бы все их действия во власть случая и, так сказать, осудило бы их на беспорядок и бессилие.

Следовательно, всего важнее, чтобы относительно этих предметов каждый из нас имел определенные идеи; к несчастью, о них труднее всего каждому установить определенность в своих понятиях, если он будет предоставлен самому себе и усилиям собственного разума.

Только умы очень свободные от обычных житейских забот, проницательные и опытные могут с помощью усилий проникнуть в эти столь необходимые истины.

Мы даже видим, что и эти философы почти всегда бывают окружены сомнениями, что на каждом шагу освещающий их естественный свет меркнет и угрожает погаснуть. Несмотря на свои усилия, они до сих пор могли открыть лишь немногие противоречивые данные, среди которых ум человеческий постоянно колеблется в продолжение тысячелетий, не будучи в состоянии ни овладеть истиной, ни даже найти новые заблуждения. Подобные занятия превышают средние способности людей, да если бы большинство людей и было к ним способно, то они не имели бы для этого свободного времени.

Определенные идеи о Боге и человеческой природе необходимы для их ежедневной практической деятельности, а сама она препятствует их приобретению.

Это положение я считаю единственным. Между науками есть такие, какие и полезны толпе, и доступны для нее; другие доступны только немногим личностям, а большинство их не изучает, нуждаясь лишь в самых отдаленных их применениях. Но ежедневное практическое применение этой науки необходимо для всех, а между тем ее изучение недоступно для большинства.

Таким образом, оказывается, что из всех идей общие идеи о Боге и о природе человека именно те, которые лучше всего было бы изъять из постоянного действия личного разума и которые больше всего могут выиграть и всего меньше проиграть от признания авторитета.

Главный предмет и одно из важнейших преимуществ религий состоит в том, что на эти основные вопросы они дают очень твердое решение, ясное, определенное и понятное для толпы.

Есть религии ложные и нелепые, однако же можно сказать, что всякая религия, остающаяся в указанной мной сфере и не пытающаяся, как многие из них, выйти из нее, чтобы со всех сторон поставить преграду свободной деятельности человеческого разума, налагает на ум запрет полезный для него; так что надо признать, что если она не спасает людей на том свете, то по крайней мере на этом способствует их счастью и величию.

Это особенно верно по отношению к людям, живущим в свободных странах.

Когда религия уничтожена в каком-нибудь народе, то сомнение охватывает высшие отделы ума и наполовину парализует все прочие. Каждый человек приучается иметь лишь смутные и изменчивые понятия о предметах наиболее важных для других людей и для него самого. Все слабо защищают собственные убеждения или отказываются от них, и поскольку никто не надеется своими силами разрешить величайшие задачи, представляемые судьбой человечества, то все трусливо ограничиваются тем, что не думают о них.

Такое положение ослабляет душевные силы, напряжение воли и готовит граждан к рабству.

Тогда происходит, что они не только позволяют взять у них свободу, но и сами отдают ее.

Когда нет больше авторитета ни в религиозных, ни в политических вопросах, люди пугаются при виде этой безграничной независимости. Вечно волнующееся состояние всех вещей беспокоит и утомляет их. Поскольку все движется в умственном мире, то они хотят, чтобы по крайней мере все было прочно и устойчиво в материальном, и, не имея возможности вновь обратиться к старым верованиям, они ставят над собой господина.

Что касается меня, то я сомневаюсь, чтобы человек был когда-нибудь в состоянии выдержать одновременно и полную религиозную независимость, и полную политическую свободу; и я склонен думать, что если у него нет веры, то он должен быть рабом, а если он свободен, то должен иметь веру.

Впрочем, я не знаю, не будет ли эта великая польза религий еще виднее у народов, у которых существует равенство состояний, чем у всяких других.

Нужно признать, что равенство, внося в мир много хорошего, внушает, однако, людям, как это будет указано дальше, весьма опасные мысли. Оно стремится к изоляции их друг от друга, направляя их к тому, чтобы каждый заботился только о себе.

Равенство чрезмерно открывает их душу для страсти к материальным наслаждениям.

Величайшая польза религий состоит в том, что они внушают стремления совершенно противоположные. Нет такой религии, которая не ставила бы цель человеческих стремлений вне и выше