Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

дважды в день непременно заглядывал на кухню, чтобы убедиться, что оставленная на подоконнике ириска по-прежнему на месте.

На пятый день, ближе к вечеру, Шарлотта и Норт наконец вернулись. Я едва успела спросить, как прошла поездка, когда Шарлотта попросила позволения прежде всего рассказать обо всем по порядку, опасаясь иначе упустить что-нибудь важное.

Мы прошли в малую гостиную, куда Джейн вскоре принесла чай. Шарлотта выпила первую чашку почти залпом, что было для нее совершенно необычно, и, лишь когда Джейн наполнила ее снова, заговорила:

— Мистер Хавершем принял меня в первый же день, хотя, должна признаться, особой радости мой приезд ему не доставил. Поначалу он решил, что я привезла приглашение от его сиятельства, и весьма любезно осведомлялся о его здоровье. Но стоило мне вручить счет, как от этой любезности не осталось и следа. Он кричал, миледи. Не столько громко, сколько долго. Уверял, что пустошь все равно никому не нужна, что граф прежде никогда не требовал с него платы и что предъявлять подобные счета теперь, когда в семье такое несчастье, может лишь человек, лишенный стыда и родственных чувств.

— В его семье тоже случилось несчастье? — переспросила я.

— Да, миледи. Я как раз собиралась об этом рассказать. Старший сын мистера Хавершема очень болен. Я видела его лишь мельком, через приоткрытую дверь соседней комнаты, где он лежал на кушетке. Он страшно исхудал, лицо у него серое, а руки дрожат так сильно, что он не может удержать чашку. Потом служанка рассказала мне, что его мучают боли в животе, а после еды почти всегда тошнит. Иногда ему становится лучше, домашние уже начинают надеяться на выздоровление, но проходит несколько дней, и все повторяется. Местный доктор называет это разлитием желчи и прописал кровопускание.

Я вздрогнула, и чашка звякнула о блюдце. Я поставила ее на стол, стараясь не выдать своего волнения.

— Миледи, с вами все хорошо?

— Да. Продолжайте, Шарлотта.

— Я предложила мистеру Хавершему прислать доктора Морриса. Сказала, что граф, несомненно, будет рад помочь, а доктор Моррис обладает большим опытом и знаком с новейшими способами лечения. Но он даже слушать не пожелал. Заявил, что его сын не нуждается в милостях Хавершем-холла и что он не позволит лечить его человеку, которого граф держит при себе для бедняков. Признаться, миледи, мне стоило немалого труда удержаться от ответа.

— И правильно сделали. Ссориться с ним вам было совершенно незачем. А что удалось узнать о Дэвиде?

— Мистера Дэвида в доме не оказалось, да и вообще, насколько я поняла, он бывает у отца нечасто. Зато мне повезло с горничной по имени Бетси. Она принесла чай и, узнав, что я всего лишь секретарь, а вовсе не знатная гостья, сразу стала куда разговорчивее. Мне хватило похвалить ее чепец, чтобы она рассказала больше, чем удалось бы выведать за неделю расспросов.

— Надеюсь, среди этих сведений нашлось что-нибудь полезное?

— Несомненно, миледи. Прежде всего Бетси терпеть не может мистера Дэвида, и, боюсь, у нее есть на то причины. Он имеет привычку зажимать ее в углах, когда поблизости никого нет, а пожаловаться она не смеет. Приезжает он редко, без предупреждения, всегда один, без слуг и друзей. Последний раз появился около недели назад, пробыл два дня и уехал рано утром, никому не сказав куда. Бетси уверяет, что из-за болезни старшего сына мистер Хавершем почти никого не принимает, а прежние знакомые теперь ограничиваются записками.

Шарлотта ненадолго умолкла, словно припоминая, не упустила ли чего-нибудь, и с сожалением добавила:

— В самом доме я провела только один день, миледи. Боюсь, больше ничего существенного узнать не удалось.

— По-моему, вы узнали немало. А о строительстве успели сообщить?

— Разумеется. Я дождалась, пока мистер Хавершем немного успокоится, и упомянула, что через пару недель на пустоши начнутся работы. Он ответил, что граф волен построить там хоть собор Святого Павла, поскольку его самого это нисколько не касается.

Я невольно усмехнулась, поблагодарила Шарлотту и велела как следует поужинать и отдохнуть, а сама осталась в гостиной с нетронутой второй чашкой чая.

За окнами постепенно темнело. Я все возвращалась мыслями к рассказу о больном молодом человеке, перебирала названные Шарлоттой симптомы и никак не могла избавиться от неприятного подозрения. Когда Джейн пришла зажечь свечи, я попросила ее позвать Дика.

Он вошел, как всегда, бесшумно, остановился у двери и ждал, пока я заговорю. За все время, что Дик служил мне, я так и не привыкла к этой его манере появляться словно из ниоткуда, но давно научилась ее ценить.

— Шарлотта вернулась, — начала я. — Дэвида у отца не оказалось. Он приезжал один около недели назад, пробыл два дня и уехал, никому не сказав куда. Больше о нем ничего узнать не удалось, так что придется тебе самому его разыскать.

— Найду, миледи.

— Это может занять немало времени. И это может быть опасно.

— Бывало и опаснее, миледи. — Дик немного подумал. — Начну с дороги. Если человек ездит один, это еще не значит, что он никому не попадается на глаза. Лошадей он где-то меняет, где-то ест, ночует. Кто-нибудь непременно его запомнил.

— Когда собираешься выехать?

— Завтра, с рассветом. Норт останется здесь. Своим людям я уже написал, как вы велели, и через неделю-другую они начнут подъезжать. Норт встретит каждого, поговорит, посмотрит, кого стоит оставить. А пока прошу, чтобы никто из ваших не выезжал за ворота без сопровождения. И вы тоже, миледи.

Последнее прозвучало столь же спокойно, как все остальное, однако я достаточно хорошо знала Дика, чтобы не принять эти слова за обычную просьбу.

— Не беспокойся, я пока никуда не собираюсь.

Он удовлетворенно кивнул и удалился, а на следующее утро, когда я спустилась к завтраку, Фентон доложил, что мистер Дорс покинул поместье еще до рассвета, взяв из конюшни гнедого.

Теперь мне оставалось только ждать. Но ожидание всегда давалось мне плохо, особенно когда от меня почти ничего не зависело, поэтому на третий день после отъезда Дика я решила заняться тем, до чего прежде никак не доходили руки. Велела принести в большую гостиную все листы чертежной бумаги, какие только нашлись в доме, разложила их на полу, придавила края книгами и опустилась рядом на колени.

Завод пока существовал лишь на чертежах, и о том, что рядом с ним придется строить целый городок для рабочих, я задумалась уже давно. Теперь предстояло решить,