Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

миссис Бакстон, обычно суровое по меньшей мере до окончания утренних хлопот, заметно смягчилось. Она вздохнула, поправила передник и распорядилась принести сливки с ледника.

Через пять минут все необходимое стояло на столе, а леди Уилкс, устроившаяся в сторонке на стуле, наблюдала за приготовлениями.

С ирисками хлопот предстояло немного, если не считать того, что они требовали изрядного терпения. Я высыпала сахар в медную кастрюлю, залила сливками, добавила масло и попросила поставить ее на край плиты, где жар был слабее. Миссис Бакстон, наблюдавшая за мной из-за плеча, не выдержала:

— Сахар жечь, миледи, когда в доме траур, господи прости… Не пристало нам нынче сладкое ставить.

— Там, откуда я знаю этот рецепт, миссис Бакстон, сладкое готовят именно тогда, когда в доме траур. Чтобы помянуть.

Кухарка поджала губы, но спорить не стала.

Первым мешать досталось Эдмунду, как и было обещано. Он взобрался на скамейку, взял деревянную ложку обеими руками и принялся за дело с таким усердием, что первые капли сливок полетели на плиту и зашипели. Уильям пристроился рядом и следил за каждым движением ложки, дожидаясь своей очереди. Сахар постепенно растворялся, масло таяло, и ничего более занимательного пока не происходило.

— Оно просто белое, — с разочарованием сообщил Уильям, когда ему удалось заглянуть в кастрюлю через плечо Эдмунда.

— Пока белое. Если хватит терпения, примерно через час станет орехового цвета. Только все это время его придется помешивать, иначе сахар пригорит.

Мальчики менялись у кастрюли добрых четверть часа, споря, чей черед и чья рука мешает правильнее, пока оба не выдохлись и не начали поглядывать на меня с надеждой. Я обернулась к хозяйке кухни.

— Миссис Бакстон, найдется ли у вас кто-нибудь с крепкими руками и поистине ангельским терпением?

Кухарка, не раздумывая, указала на Сьюзи, крупную веснушчатую девушку, чистившую лук у окна. Сьюзи вздохнула так, словно заранее знала, что из всех кухонных занятий ей непременно достанется самое скучное, вытерла руки о передник и взяла у Эдмунда ложку. Впрочем, мешать сливки с сахаром было куда приятнее, чем чистить лук, и вскоре она вполне освоилась со своей новой обязанностью.

Мальчикам я поручила дело не менее важное: следить за цветом и сообщать о малейшей перемене. Перемен оказалось немало: каждые пять минут кто-нибудь из них кричал, что сливки пожелтели, а другой тут же доказывал, что только кажется. Леди Уилкс слушала их споры, прижав к груди перевязанную руку, и впервые за эти дни смеялась.

Между тем содержимое медной кастрюли и вправду изменилось. Сливки с сахаром приобрели теплый желтоватый оттенок, густели и все охотнее тянулись за деревянной ложкой. По кухне разливался сладкий запах топленого молока и карамели, настолько знакомый, что у меня на мгновение защипало глаза. Я почти физически ощутила тепло бабушкиной кухни, вспомнила, как стояла возле плиты, ожидая, когда мне позволят облизать ложку, и как бабушка всякий раз предупреждала, что сперва нужно дать сладкой массе остыть.

— Кажется, уже почти готово, — сказала я, подходя к кастрюле.

Проверять готовность я позвала мальчиков. Миссис Бакстон поставила перед ними кружку холодной воды, и я объяснила, что капля горячей массы должна собраться в ней в мягкий шарик. Первая капля, которую уронил Эдмунд, расплылась мутным облачком, и Сьюзи со вздохом снова взялась за ложку. Зато третью, которую осторожно уронил Уильям, мальчики выудили из кружки пальцами и с торжеством предъявили мне на ладони мягкий золотистый шарик. Мы сняли кастрюлю с огня и вылили содержимое на смазанный маслом противень.

Когда масса немного остыла, Сьюзи нарезала ее на кусочки, и первый из них я положила на отдельное блюдце и поставила на подоконник.

— А этот почему туда? — удивился Эдмунд.

— Первый для мамы.

Эдмунд с любопытством взглянул на блюдце у окна.

— Для моей мамы?

— Конечно. Она ведь тоже любила сладкое, — ответила я. В моей прежней жизни первое угощение оставляли в память об умерших, и мне хотелось, чтобы сегодня этот маленький обычай принадлежал Берит.

Он улыбнулся и осторожно подвинул блюдце подальше от края подоконника, чтобы никто случайно не задел.

А миссис Бакстон, наблюдавшая за нами, отвернулась и принялась с необыкновенным усердием искать что-то в буфете, хотя, насколько я могла судить, прекрасно знала, где у нее что лежит.

Остальные ириски мальчики попробовали тут же, не дожидаясь, пока они окончательно застынут, и, перемазавшись до ушей, объявили, что ничего вкуснее в жизни не ели. Леди Уилкс тоже снизошла до одного кусочка, долго жевала его с сосредоточенным лицом и наконец произнесла, что сладость эта совершенно неприличная, потому что зубы склеивает, и потянулась за вторым.

Я оставила Сьюзи складывать ириски в жестяную коробку, предупредив, что порядочная доля причитается ей самой за труды, а сама отправилась проводить мальчиков в классную, поскольку мистер Эймс едва ли одобрил бы, если бы ради кухонных развлечений его ученики пропустили занятия.

Учитель встретил нас у дверей, окинул взглядом обоих воспитанников, задержался на их перепачканных руках и, ничего не спрашивая, отправил умываться. Эдмунд уже успел скрыться за дверью, но тут же выглянул обратно, чтобы напомнить мне, что ириски непременно следует разделить поровну. Я обещала проследить за этим лично, хотя подозревала, что к вечеру оба мальчика все равно станут уверять, будто другому досталось больше.

Леди Уилкс, сопровождавшая нас до классной, задержалась со мной в коридоре. После утреннего оживления она выглядела утомленной, да и перевязанная рука, должно быть, причиняла ей немало неудобств. Мы уже собирались разойтись, когда она остановилась возле портрета какого-то давно умершего Хавершема и, поправив здоровой рукой конец перевязи, произнесла:

— Катрин, я все утро размышляю о том, что мне, пожалуй, пора возвращаться домой. Вы приехали, Артур теперь под вашим присмотром, а я и без того задержалась здесь дольше, чем намеревалась.

Она старалась говорить легко, как говорят об окончании самого обычного визита, однако не поднимала на меня глаз. А я подумала о ее доме, где по вечерам никто не станет спорить с ней за карточным столом, где не будет слышно шагов Эдмунда и куда вместе с ней вернутся воспоминания о сломанном мосте, перевернувшейся карете и руке Берит, которую она держала, еще не понимая, что та уже мертва.

— Останьтесь, леди Уилкс, — попросила я. — Мне без вас будет очень трудно. Артур еще способен выслушать меня, когда речь заходит о делах, но стоит напомнить ему об обеде или о предписаниях Морриса, как он немедленно вспоминает, что привык распоряжаться