Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

каким он будет. Мне совсем не хотелось, чтобы дома лепились друг к другу как попало, а улицы возникали там, где кому-нибудь вздумается проложить дорогу. Гораздо разумнее было заранее распланировать все так, чтобы людям было удобно жить: отделить жилые кварталы от заводских корпусов, предусмотреть достаточно широкие улицы, места для лавок, пекарни, школы и больницы, не забыв о свободной земле на случай, если городок со временем разрастется.

Начала я с дороги, проведя от тетфордского тракта к будущему заводу широкую линию с таким расчетом, чтобы две груженые подводы могли свободно разъехаться. Затем некоторое время рассматривала получившийся план и, вспомнив, сколько места впоследствии могут потребовать перевозки, отступила немного в сторону и отвела вдоль дороги свободную полосу шириной добрых полсотни ярдов. У самых заводских ворот наметила прямоугольную площадку и подписала: «Станция».

— А это что такое?

Я подняла голову и обнаружила в дверях Эдмунда с Уильямом. Оба были в перепачканных глиной башмаках, а позади них стояла леди Уилкс, опираясь здоровой рукой о косяк.

— Мы услышали, что вы сидите на полу, — объяснил Эдмунд, разглядывая разложенные вокруг меня листы. — Фентон сказал Джейн, Джейн сказала Сьюзи, а Сьюзи рассказала нам.

— После столь обстоятельного сообщения я просто не могла не прийти, — добавила леди Уилкс. — Мне за всю жизнь не доводилось видеть графиню, сидящую на полу. Даже на маскараде.

— В таком случае вы явились вовремя, — ответила я, отложив карандаш. — Я как раз рисую город.

— Город? Настоящий? — Эдмунд тут же опустился рядом со мной на колени, и Уильям, не желая отставать, устроился с другой стороны.

— Пока только на бумаге, но, если все пойдет как задумано, лет через десять здесь вполне может вырасти настоящий городок. Смотрите, вот это завод, а вокруг него я собираюсь построить дома для людей, которые будут там работать.

Леди Уилкс тоже заинтересовалась чертежами. Некоторое время она разглядывала их с высоты своего положения, затем распорядилась придвинуть кресло и, устроившись поближе, наклонилась над листами так низко, что едва не уронила с колен шаль.

— А почему вы оставили здесь столько свободной земли? — спросила она, указав на широкую полосу, которую я предусмотрительно отвела рядом с дорогой. — Судя по вашему рисунку, строить на ней вы ничего не собираетесь.

Я посмотрела на намеченную станцию и задумалась, как бы объяснить свое решение, не пускаясь в рассуждения о паровозах, которых пока не существовало.

— Со временем здесь может понадобиться еще одна дорога, — ответила я. — Пока завод невелик, нам хватит существующей, но через двадцать лет все может измениться. А если сейчас застроить эту землю домами, потом придется их сносить.

— Весьма разумно. Мой покойный Уилкс жаловался на лондонские улицы, которые, по его словам, прокладывали так, словно каменщики предварительно напились до бесчувствия. — Леди Уилкс перевела взгляд на другую часть чертежа. — А эти квадраты что означают?

— Жилые дома. Я думаю строить их небольшими, на две семьи, с отдельным входом для каждой и огородом позади.

— Огород обязательно нужен, — серьезно заметил Уильям, до сих пор молча изучавший рисунок. — У нас в деревне, у кого своего огорода нет, тем зимой совсем худо приходится. А колодец где будет?

— Колодец? — Я оглядела чертеж и с некоторым смущением обнаружила, что, увлекшись расположением домов и улиц, совершенно забыла о воде.

— Ну да. За водой ведь каждый день ходить надо. Моя тетка к самой церкви ходила, через всю деревню, а там еще очередь. Бывает, пока дождешься да обратно принесешь, полдня пройдет. Лучше, чтобы на каждой улице свой колодец был.

Я представила женщин, которым придется таскать тяжелые ведра через весь городок только потому, что мне не пришло в голову вовремя нарисовать несколько кружочков, и поспешно исправила упущение. Уильям внимательно следил, как на плане один за другим появляются колодцы, и, когда я закончила, одобрительно кивнул.

— Теперь хорошо.

— А школа? — вмешался Эдмунд, которому, по-видимому, наскучили хозяйственные заботы. — Школа там будет?

— Разумеется. Я отвела для нее место возле церкви. Вот здесь.

— Тогда рядом нужен луг, — рассудительно объявил он. — Чтобы играть в крикет и бегать на переменах. Мистер Эймс говорит, что голова лучше работает, если перед этим как следует побегать.

— Неужели мистер Эймс так говорит? — удивилась я, поскольку до сих пор наш наставник не производил впечатления человека, поощряющего беготню своих воспитанников.

— Ну, вообще-то он говорит, что мы мешаем ему читать, если не набегаемся, — признался Эдмунд. — Но ведь это почти одно и то же.

Леди Уилкс рассмеялась, а я, решив, что спорить с таким толкованием педагогических наставлений бессмысленно, нарисовала возле школы просторный луг, на котором при желании можно было не только играть в крикет, но и бегать сколько душе угодно.

Следующий час мы провели на полу гостиной. Вернее, на полу провели его мы с мальчиками, а леди Уилкс руководила из кресла, и, к моему удивлению, ее советы оказались самыми толковыми. Она велела перенести лавки ближе к домам, а не к заводским воротам, потому что жены рабочих ходят за покупками днем, когда мужья у котлов. Предложила построить общую пекарню с большой печью, где каждая хозяйка за пенни могла бы испечь свой хлеб, вместо того чтобы топить собственную печь, а дрова, как известно, стоят денег.

Когда же дело дошло до больницы, леди Уилкс долго рассматривала отведенный ей прямоугольник, после чего решительно покачала головой.

— Слишком мала, Катрин, и место вы выбрали неудачное. У самой дороги, где целый день будут грохотать телеги и подниматься пыль! Больным необходим покой, а если уж вы намерены строить больницу с самого начала, предусмотрите при ней сад. Мой покойный Уилкс во время последней болезни уверял, что чувствует себя лучше всякий раз, когда ему удается посидеть у окна и посмотреть на деревья.

Я согласилась, что больным едва ли понравится слушать скрип колес с утра до вечера, и перенесла больницу на более тихую улицу, оставив вокруг достаточно земли для сада.

Леди Уилкс, увлекшись, уже сама показывала карандашом, где следовало бы проложить дорожки и с какой стороны устроить вход. За весь последний час она ни разу не заговорила о своем одиночестве и не посетовала на возраст. Я наблюдала за ней и постепенно убеждалась, что совершила бы большую глупость, если бы позволила всем этим советам остаться