Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

— Передайте, пожалуйста, Джейн, чтобы собирала дорожный сундук. Выезжаем на рассвете.

Когда я поднялась к себе, Джейн уже приготовила дорожное платье и укладывала последние вещи в сундук. Я еще раз напомнила ей, что выезжать придется затемно, и попросила разбудить меня пораньше, хотя сильно сомневалась, что сумею проспать до утра. Мысли о предстоящей поездке, письмах принцев и оставшемся без Норта Артуре никак не желали оставлять меня в покое.

Наконец Джейн закончила со сборами, помогла мне приготовиться ко сну и погасила свечу у туалетного столика. Она уже собиралась уходить, когда за дверью послышались торопливые шаги, а следом негромкий голос Пегги, уговаривавшей кого-то вернуться в детскую.

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель немедленно протиснулся Эдмунд в ночной рубашке. Пегги попыталась его остановить, но мальчик ловко обогнул ее, а следом за ним в спальню вбежал щенок.

— Вы уезжаете, — сообщил Эдмунд с таким укором, словно я собиралась покинуть дом тайком и только его бдительность помешала осуществить этот замысел.

— Ненадолго. Мне нужно съездить в Лондон по делам.

— А почему именно сейчас? — Он подошел ближе и остановился возле кровати. — Разве нельзя завтра написать письмо?

— Боюсь, на этот раз письмом не обойтись. Меня хотят видеть два принца.

Эдмунд задумался, очевидно пытаясь решить, насколько уважительной причиной для отъезда могут считаться сразу два принца.

— А они не могут приехать сюда?

— Один из них, пожалуй, мог бы, но тогда мне пришлось бы принимать гостей, а ты ведь знаешь, что сейчас у нас траур. Поэтому лучше я сама съезжу в Лондон и вернусь, как только закончу дела.

— А когда это будет?

— Скоро.

— Скоро — это сколько? — не удовлетворился он.

Я вздохнула, понимая, что с таким собеседником отделаться неопределенным обещанием не получится.

— Столько, сколько понадобится, чтобы поговорить с обоими принцами и ни разу не свернуть по дороге в лавку.

— Вы ведь все равно свернете, — с подозрением заметил Эдмунд.

— Постараюсь удержаться.

Он еще немного постоял, обдумывая мои слова, потом пожелал спокойной ночи и позволил Пегги увести себя обратно. Щенок, в отличие от хозяина, уходить не торопился: пока мы разговаривали, он успел стащить с кресла мою перчатку и теперь с явным удовольствием грыз ее под туалетным столиком. Пришлось выбираться из постели, выманивать маленького разбойника наружу и уже в коридоре отбирать добычу.

Утром Артур вышел проводить нас на крыльцо, хотя накануне я дважды просила его остаться в доме. Поверх рубашки он накинул халат, на ноги надел домашние туфли и теперь стоял под навесом, опираясь на трость. Из окна детской махал Эдмунд. Рама была закрыта, и он прижимал к стеклу ладонь, а рядом подпрыгивал щенок, которого, судя по лаю, не пускали на подоконник. Норт уже сидел в седле у левой дверцы, Бен держался позади кареты и, когда мы тронулись, снял перед графом шляпу.

Мне хотелось выйти, вернуться на крыльцо и еще раз убедиться, что Артур тепло одет, что Моррис непременно заглянет к нему после завтрака, а Фентон не забудет запирать боковую дверь. Все это я сказала накануне, кое-что даже дважды, и прекрасно знала, как рассердится Артур, если я начну повторять это при слугах. Поэтому только приподняла руку. Он ответил коротким движением трости и остался стоять, пока карета не свернула за дубы.

Всю первую половину дня я думала о письмах. Пыталась представить разговор с принцем Уэльским, подбирала доводы для чиновников Сомерсет-хауса, пересчитывала в уме, сколько готового мяса и сушеных овощей лежит на складах и что с ними делать, если Сент-Винсент все-таки расторгнет договор. Потом мысли неизменно возвращались к Хавершем-холлу, к Артуру на крыльце и к Эдмунду, который после похорон матери впервые оставался в доме без меня.

В Тетфорде мы сменили лошадей, в Ньюмаркете задержались на добрых полчаса, потому что у чужой почтовой кареты отлетело колесо и она перегородила выезд со двора. Обедали почти на ходу. Джейн успела купить у торговки горячие булочки с изюмом, одну из которых я съела, даже не заметив вкуса, а к вечеру, когда мы добрались до Эппинга, меня так измотала дорожная тряска, что я с трудом разогнула ноги, когда Норт открыл дверцу. До Лондона оставалось немного: лес, за ним Вудфорд, и, если нигде больше не задержимся, к ночи мы будем на Кинг-стрит.

Пока меняли лошадей, я решила воспользоваться остановкой и выпить горячего чаю. После целого дня в карете хотелось хотя бы четверть часа посидеть за столом, а заодно размять затекшую спину.

— Джейн, пойдемте. Иначе до самого Лондона будем питаться одними булками.

Норт проводил нас до трактира, оглядел залу через открытую дверь и вернулся во двор, где Бен уже водил по кругу взмокших лошадей.

В передней было оживленно. Служанка с подносом торопливо уступила нам дорогу, а из распахнутой двери общей залы доносился громкий спор о цене овса. Мы еще не успели снять дорожные плащи, когда к нам вышла хозяйка и, узнав во мне знатную путешественницу, пригласила пройти в малую гостиную.

Нам принесли пирог с бараниной и чайник. Джейн, за весь день почти ничего не евшая, принялась за пирог с таким усердием, что я решила не отвлекать ее разговорами, и сама обхватила чашку ладонями. За окном конюх выводил из оглобель нашу левую уносную, Норт стоял рядом с Симмсом и что-то объяснял ему, указывая в сторону дороги.

— Прошу прощения, мадам.

Я подняла голову. Возле стола стоял джентльмен лет тридцати, худощавый, светловолосый, в темном сюртуке отличного покроя. Держался он свободно, но без фамильярности и улыбался так, как улыбаются люди, привыкшие получать согласие на самые незначительные просьбы.

— Простите мою дерзость. Здесь сегодня, кажется, собрался весь Эппинг, а мне сказали, что карету подадут не раньше чем через четверть часа. Вы позволите присесть?

Я огляделась. Свободных мест действительно не осталось, а отказать без видимой причины было бы невежливо, тем более что никакой причины я пока не видела.

— Разумеется.

— Благодарю вас.

Он положил шляпу на скамью и сел напротив, оставив Джейн достаточно места, после чего заказал хозяйке эль. Выговор у него был правильный, лондонский, но в некоторых гласных пряталась северная протяжность, почти вытравленная.

— Позвольте выразить вам сочувствие, мадам. — Его взгляд на мгновение задержался на моем платье. — Недавняя утрата?

— Да.

— Мне очень жаль. Дорога в