Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

идолов из Найарита и утиной mole – он решил отправиться писать акварели в Хочимилко и постепенно обрел хорошее расположение духа.

Фрида продолжает рассказывать доктору о своей жизни и о трудностях с гостьей Джин Уайт, которая сопровождала ее в Мексику. Недостатками Джин, как это казалось Фриде, были неразумность, лень и сталинизм:

Не то чтобы я жаловалась, но если она нездорова, то мне хуже, чем ей, и тем не менее я, изо всех сил стараясь волочить ноги, что-то делаю, пытаюсь как можно лучше исполнять свои обязанности и заботиться о Диего. Я стараюсь писать моих маленьких обезьян или, по крайней мере, содержать дом в порядке, зная, что это облегчит многие трудности для Диего и сделает его жизнь более приятной, поскольку он работает как мул, чтобы было что проглотить…

Я поставила себе целью, хоть я и хромая, не обращать особого внимания на нездоровье, потому что любой может ушибить коленку, поскользнувшись на банановой кожуре. Расскажите мне, что Вы делаете, постарайтесь не работать подолгу, развлекайтесь, поскольку мир наш ведет к вратам смерти, и неплохо немного повеселиться перед тем, как покинуть этот мир…

По свидетельству Эмми Лу Паккард, которая приехала в Мексику с Риверой, продолжала работать его ассистентом и которая жила в голубом доме в Сан-Анхеле почти год, типичный день у Риверы начинался с неторопливого завтрака, во время которого Фрида или Эмми Лу читали утренние газеты, полные новостей о войне, – чтение шло вслух, потому что у Диего были трудности со зрением. После завтрака Ривера должен был начинать работать. В 10–11 часов он с Эмми Лу отправлялся в студию в Сан-Анхел. В 1:30 или в 2:00 они возвращались в Койоакан на обед, принося в те дни, когда Ривера проводил утро, рисуя на местном рынке, индейскую еду, например huitlacoche (грибы, которые растут на кукурузе), чтобы это потом приготовили. На обед обычно было мясо или курица, всегда подавалось гуакамоле, завернутое в тортильи, Фрида выпивала несколько рюмок, отчего оживлялась и становилась веселой. Ривера не пил, потому что беспокоился в то время о своем здоровье. (Вдобавок к неладам со зрением возникли еще проблемы со щитовидкой и постоянные жалобы на депрессию из-за мыслей о том, что он скоро умрет.)

Если Фрида утром писала, то она появлялась иногда не в своих обычных цветастых юбках, а в рабочей одежде – джинсовых штанах и куртке западного стиля – и приглашала Диего и Эмми к себе в студию, чтобы до обеда посмотреть, что она сделала.

«Он всегда с чем-то похожим на благоговение смотрел на ее работу. Он никогда не говорил чего-либо негативного. Он постоянно поражался ее воображению, – вспоминает Эмми Лу. – Диего говорил: „Она лучший художник, чем я…“»

Если Фрида утром не работала, то могла пойти на рынок с подругой или с одной из сестер, чтобы купить цветов, чего-нибудь для домашнего хозяйства или какую-нибудь вещь, которая ей понравилась… Она была знакома с ремесленниками и владельцами магазинов, одной из ее любимых была Кармен Кабальеро Севилья, которая продавала особые фигурки Иуд, а также другие поделки, такие как игрушки или пиньятас (горшочки для подарков), которые делала сама. Диего тоже покупал у нее, но сеньора Кабальеро помнит, что «niňa (маленькая) Фридита больше всех баловала меня, она платила мне чуть больше, чем маэстро. Ей не нравилось, что у меня нет зубов. Меня однажды ударил мужчина, и я осталась без зубов, это было как раз тогда, когда я делала для нее очень славную вещь, и она подарила мне золотые коронки, которые я и теперь ношу. Я ей благодарна. Я давала ей только скелетик, а она сама одевала его и даже делала ему шляпу».

Фрида помогала не только сеньоре Кабальеро. Бродя по рынку, она познакомилась со многими бедными людьми, которые подходили попросить несколько сентаво, когда ее машина останавливалась у рынка. И даже если там их оказывалось шесть-семь человек, она всем давала сколько-то денег.

«Она любила их и разговаривала с ними по-дружески, что было дороже денег», – говорит Жаклин Бретон, которая приезжала в Мексику в середине 1940-х.

Фрида также любила домашние обязанности: сделать дом привлекательным для Диего было не тяжелой повинностью, а радостью, и Ривера часто принимал участие в решении домашних проблем. Когда Фрида усовершенствовала кухню и покрыла стены синими, белыми и желтыми плитками, как традиционно делают в провинциальных кухнях, в первую очередь она посоветовалась с Диего. Разумеется, он был согласен – кухня стала подчеркнуто mexicanista, с большими глиняными кувшинами, мисками, стоящими на полках, и бесконечным количеством маленьких керамических кружек, висящих на крючках, которые были расположены так, что образовывали слова «Фрида и Диего».

Оформление столовой тоже показывало приверженность семейства к мексиканской campesino (крестьянской) культуре. Стены ее были увешаны примитивными натюрмортами, масками и другими предметами народного искусства, пол покрашен polvo de condo, желтой краской, которой красят полы в деревенских домах, и покрыт соломенными petates (циновками). Как в домах бедноты, с потолка на шнуре свисала электрическая лампочка без абажура, и обычно некрашеный грубый деревянный стол Фрида покрывала клеенкой в мелкий цветочек. Гости сидели здесь часами, пили из красных глиняных чашек, ели из керамических тарелок и редко пользовались «буржуазной» гостиной.

Эмми Лу Паккард вспоминает, что «каждый день Фрида создавала на столе натюрморт для Диего» из блюд, фруктов и шести-семи огромных букетов цветов, которые она приносила из утренних экспедиций за покупками. Диего всегда сидел в конце стола, чтобы перед ним открывался лучший вид, Фрида и Эмми располагались по бокам.

Фриде нравилось оживлять стол бурундуком в клетке или маленьким попугаем Бонито, который тогда был ее любимцем и, бывало, забирался к ней под одеяло, когда она ложилась отдыхать. Во время ленча Бонито болтал, крутил головкой и искоса поглядывал на людей круглыми глазками, прежде чем одарить кого-нибудь своим клювастым поцелуем. Его любимой едой было масло. Тем временем снаружи, в патио, большой попугай-самец, любитель пива и текилы, пронзительным голосом посылал проклятия: «No mepasa la cruda!» («Плохо с похмелья!») Если его клетка бывала открыта, он свешивал вниз голову и устремлялся на колени к ничего не подозревавшему гостю.

После comida (еды) Фрида иногда отдыхала на солнышке в патио, раскинув свои оборчатые юбки по теплым керамическим плитам и слушая пение птиц. Или прохаживалась с Эмми Лу по дорожкам сада, любовно разглядывая каждый маленький цветок, который собирался распуститься, играя со стаей своих голых ацтекских собак, подымая руки в виде насеста для прирученных голубей или ее домашнего орла, которого называла «Гертруда Кака Бланка», потому что птица повсюду разбрасывала белые экскременты. Самым лучшим развлечением было наблюдение за двумя