Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

уткнувшись лбом в плечо, а я обняла его и осторожно погладила по спине, чувствуя под ладонью худенькое тело сквозь тонкое полотно ночной рубашки.

— Там тихо и спокойно. И у твоей мамы больше ничего не болит. Она теперь рядом с папой, и я уверена, что они оба очень тебя любят. И всегда будут любить, даже если ты больше не можешь их увидеть.

Он немного помолчал, обдумывая мои слова, и прижался теснее.

— А мне можно остаться с вами? Только сегодня. Я не буду мешать.

— Конечно, можно. И завтра тоже, если захочешь.

Эдмунд глубоко вздохнул, но на выдохе вдруг всхлипнул и еще крепче вцепился в мой рукав. Я продолжала гладить его по волосам, пока он понемногу не успокоился, а вскоре почувствовала, как разжались его пальцы и он уснул, по-прежнему прижимаясь ко мне. Щенок тем временем перебрался к его ногам, устроился поверх одеяла и тоже засопел.

Я подтянула одеяло повыше, укрывая босые ноги Эдмунда, и осталась лежать рядом, слушая его сонное дыхание. Когда свеча догорела почти до половины, я осторожно высвободила руку, подложила Эдмунду вторую подушку и пересела в кресло у камина. Угли почти прогорели, и только в глубине еще вспыхивали и гасли красные искры. Я смотрела на них, пока они не начали расплываться, и не сразу поняла, что плачу. Беззвучно, чтобы не разбудить мальчика, прижимая к губам ладонь, как плакала в детстве, когда никто не должен был знать.

Когда на конюшенной башне пробило два, я накинула халат и спустилась к кухне, за которой находилась маленькая комната Дика. Он давно облюбовал ее для себя, предпочтя остальным помещениям дома из-за окна, выходившего во двор и на ворота конюшни.

Несмотря на поздний час, Дик не спал. При свете единственной свечи он сидел за столом в одной рубашке и старательно протирал тряпицей пистолет, хотя оружие и без того было совершенно чистым. При моем появлении он отложил его и поднялся.

— Миледи.

— Садись, Дик. И расскажи, что произошло.

Однако садиться он не стал, а вместо этого достал из ящика стола длинную светлую щепу и положил передо мной. Один ее край был гладким, с частыми мелкими бороздками от зубьев пилы, другой расщепился, оставив торчать тонкие древесные волокна.

— Это от главной балки старого моста, миледи. Ее подпилили снизу, со стороны воды, почти на две трети, а надпил замазали глиной, чтобы с берега не разглядеть. Пешего мост еще держал, телегу с сеном тоже выдержал бы, а вот под каретой сломался. — Дик говорил своим обычным голосом, хотя заметно медленнее, чем всегда. — Карету и упряжь мы с утра проверили, а мост нет. В деревне теперь говорят, что он сгнил и давно должен был рухнуть сам.

— Кто знал, что карета поедет в Тетфорд?

— Да весь дом, миледи. Мальчик ведь целую неделю только и говорил про медведя. — Дик помолчал, разглядывая лежавшую между нами щепу. — И Тилл с кухни тоже знал. В тот день он из Хавершем-холла не выходил, но когда мы вернулись, его уже не было. Исчез, даже месячного жалованья не забрал.

Я взяла щепу и провела пальцем вдоль среза, на котором отчетливо проступали следы пилы. Кто-то забрался под мост, стоял в холодной воде, терпеливо перепиливая толстую балку, а затем замазал надпил глиной, чтобы никто не заметил повреждения. И ведь он должен был знать не только о предстоящей поездке, но и о том, что карета поедет именно этой дорогой.

— Это мой недосмотр, миледи, — произнес Дик, пока я рассматривала щепу. — Карету проверил, а дорогу нет. Надо было выслать вперед верхового.

— Да кому бы пришло в голову проверять мосты, Дик? Тогда уж и мне следовало написать Артуру о нападении в Эппингском лесу. Возможно, узнав о нем, он вообще отказался бы от поездки.

Дик промолчал, и я положила щепу обратно на стол. Теперь мы могли сколько угодно вспоминать, чего не предусмотрели и о чем следовало подумать раньше, но Берит это уже не вернет. К тому же случившееся на мосту было далеко не первой попыткой избавиться от кого-то из нашей семьи.

Исчезновение Чарльза и его смерть. Лошади, понесшие от камня, брошенного Уильямом, когда мы с Эдмундом ехали к каналу. Артура едва не отравили в клубе, а лакей, подавший ему портвейн с лауданумом, умер прежде, чем успел что-нибудь рассказать. Конюха нашли в овраге со сломанной шеей. В Эппингском лесу нам перегородили дорогу телегой. Теперь Берит…

Сколько жизней уже стоила эта проклятая земля, а доказательств по-прежнему не было ни одного. Форд назвал все это изящной цепочкой, в которой не находилось ни единого звена, за какое мог бы ухватиться суд. И пока мы пытались отыскать такое звено, Дэвиду Хавершему оставалось лишь дождаться следующего удобного случая. А в том, что он не остановится, я почти не сомневалась. Смерть Артура и Эдмунда открывала Уолтеру дорогу к титулу и землям, которые впоследствии унаследовали бы его сыновья. Вместе с ними в распоряжение прежних хозяев вернулась бы пустошь, столь необходимая для беспошлинной торговли. Людям, стоявшим за Дэвидом, требовался свой человек среди Хавершемов, способный обеспечить им прежнюю свободу действий. И пока Дэвид был жив, у них оставалась надежда добиться своего, сколько бы новых жертв для этого ни потребовалось.

— Дик… я не вправе тебе такое приказывать… но Дэвид Хавершем должен исчезнуть.

— Полагаю, миледи, ему вскоре понадобится уехать в Филадельфию. А в море всякое случается. Штормы, пираты, да и французы, говорят, нет-нет да и нападают на английские суда.

— Что ж, — едва слышно проговорила я, — проводим его, как он того заслуживает.

Глава 24

Меня разбудил тихий всхлип. Сначала я решила, что Эдмунду что-то приснилось, но, приподнявшись на локте, услышала, как он судорожно втянул воздух, стараясь не заплакать громче. За портьерами уже светало, и в сером утреннем сумраке я разглядела мальчика, свернувшегося на краю кровати спиной ко мне. Он натянул одеяло почти до головы, уткнулся лицом в подушку, и только вздрагивающие плечи выдавали, как тяжело ему было сдерживаться. Щенок сидел возле его ног, беспокойно переступая лапами по одеялу, и время от времени тыкался носом в босую пятку, словно пытался понять, почему хозяин не обращает на него внимания.

Я придвинулась ближе и осторожно обняла Эдмунда поверх одеяла. Он на мгновение затих, потом повернулся ко мне и обхватил