Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

— На полпути к Тетфорду есть старый мост через ручей. Мы едва успели въехать на деревянный настил, как под колесами что-то хрустнуло, карету сильно тряхнуло, а затем она повалилась набок. Артур успел прижать Эдмунда к себе и заслонил его от удара, так что мальчик почти не пострадал, зато самому графу Моррис потом вправлял плечо. Я ударилась о дверцу и, кажется, на какое-то время потеряла сознание. Когда нас наконец вытащили, Берит сидела, прислонившись к стенке кареты, и я подумала, что она тоже лишилась чувств. Взяла ее за руку, говорила, что все обошлось, что с Эдмундом и Артуром ничего страшного не случилось…

Леди Уилкс сжала губы и отвернулась к огню. Несколько мгновений она молчала, а когда снова заговорила, голос ее стал еще тише.

— Она даже не успела испугаться, Катрин. Моррис говорит, сердце остановилось сразу.

— Где Артур?

— В библиотеке. Он заперся там сразу после похорон и никого не принимает, кроме Дика. Я пыталась уговорить его хотя бы поужинать, но он сказал, что не голоден. Вы знаете, каким упрямым он бывает, когда не желает, чтобы о нем заботились.

— Да, знаю…

Я оставила леди Уилкс у камина и направилась в библиотеку, где, по ее словам, находился Артур. Он стоял у окна спиной к двери, опираясь левой рукой на трость. Когда я вошла, он не обернулся, хотя наверняка слышал, как я прикрыла за собой дверь. За несколько дней он постарел на годы: плечи опустились, а среди тщательно причесанных седых волос выбилась прядь, которую при других обстоятельствах он едва ли оставил бы без внимания. За все время нашего знакомства мне еще не приходилось видеть, чтобы он держался так, будто вместе с осанкой утратил и уверенность, с которой прежде встречал любые неприятности.

— Вы приехали быстрее, чем я рассчитывал, — произнес он, не поворачивая головы.

— Я выехала, как только получила ваше письмо.

— Ее положили рядом с матерью Чарльза. — Он помолчал, и я увидела, как напряглись пальцы его левой руки, сжимавшие набалдашник трости. — Мне показалось, так будет правильнее…

Он не договорил, и я подошла ближе, остановившись рядом с ним. В профиль особенно отчетливо были видны глубокие складки у рта, осунувшиеся щеки и усталость, которую он уже не находил сил скрывать.

— Это когда-нибудь все равно произошло бы, Артур, — тихо сказала я. — Моррис ведь предупреждал нас обоих.

— Она так хотела на эту ярмарку, Катрин. В последние дни ей было лучше, она даже шутила, что скоро избавится от своего проклятого кресла. А я обещал, что мы еще не раз куда-нибудь съездим. Подумать только, в моем возрасте я все еще раздаю обещания, которых не в силах исполнить.

В его голосе не было привычной насмешки над собой, и от этого последние слова прозвучали особенно горько.

— Как Эдмунд?

— Плохо. Почти не разговаривает, ходит по дому со щенком. Даже Уильяму не удалось уговорить его пометать ножи. А ведь вы знаете, сколько радости ему доставляли эти занятия. Пегги сегодня с трудом уложила его спать.

— Вы проводите меня к Берит?

— Конечно, — ответил Артур и медленно отвернулся от окна.

В фамильном склепе было холодно и сумрачно. Я остановилась перед надгробием Берит и долго смотрела на высеченное в камне имя, все еще не в силах привыкнуть к тому, что ее больше нет. Перед глазами то и дело возникала Берит, смеющаяся над проделками котенка, который играл с ее клубком, или лихо разгоняющая кресло по холлу, когда думала, что никто не видит. Я помнила ее улыбку, быстрые движения рук, радость, с которой она пользовалась каждой минутой вновь обретенной свободы, и с горечью думала о том, как мало времени ей было отпущено. Пожалуй, хорошо, что мне не довелось увидеть ее после смерти. Последним воспоминанием о Берит навсегда останется ее живое, счастливое лицо.

Артур все это время стоял рядом, не нарушая моего молчания. Наконец он чуть переменил положение трости и негромко произнес:

— Одна из балок моста оказалась подпиленной. Но сейчас не просите меня рассказывать подробности. Дик осмотрел место и знает гораздо больше моего. — Артур помолчал, глядя на надгробие. — Я рад, что вы вернулись, Катрин. А теперь, если позволите, я хотел бы остаться один.

Мы вместе вышли из склепа, и у дорожки Артур направился к дому своей неторопливой, ставшей после несчастья еще более шаркающей походкой, а я задержалась на несколько минут, прежде чем последовать за ним.

В доме уже готовились ко сну. Фентон предложил подать мне ужин, но аппетита у меня по-прежнему не было. Я попросила только чаю и спросила о Дике. Оказалось, он еще не вернулся, и Фентон не знал, когда его ожидать. Я велела передать Дику, что хотела бы поговорить с ним утром, и поднялась к себе.

Джейн уже приготовила все необходимое. Она помогла мне освободиться от дорожного платья, распустила волосы и, оставив на туалетном столике одну свечу, ушла, прикрыв за собой дверь.

Я легла, уверенная, что усну едва коснувшись подушки, однако сон не шел. Усталость давала о себе знать тяжестью во всем теле, а мысли все возвращались к Берит, к осунувшемуся лицу Артура и к его последним словам о подпиленной балке. Я несколько раз поправляла подушку, переворачивалась на другой бок и наконец оставила попытки уснуть.

Было уже далеко за полночь, когда дверь тихонько скрипнула. В узкой полоске света из коридора показалась растрепанная голова, а следом в комнату осторожно вошел Эдмунд. Он был босиком, длинная ночная рубашка путалась у него в ногах, а за ним, сонно щурясь, следовал рыжий щенок.

— Миледи, вы не спите? — спросил Эдмунд шепотом.

— Нет, иди сюда.

Он подошел к кровати, но забираться не стал, глядя на меня из-под растрепанной челки.

— Мне страшно, — признался он. — В комнате темно, Пегги храпит, а мама…

Он замолчал, поглаживая щенка по спине. Я подождала, не торопя его, и спустя некоторое время Эдмунд заговорил снова:

— Когда карета падала, дедушка меня держал. Очень крепко. Я даже пошевелиться не мог. А маму никто не держал. — Он поднял на меня глаза. — Дедушка сказал, что маму положили рядом с бабушкой. Там тоже темно?

Я откинула одеяло, приглашая его забраться ко мне, и Эдмунд тотчас устроился рядом вместе со щенком. Прижался ко мне,