Читать книгу - "Ночной Аукцион. Том 1 - Герман Смольный"

минуту ко мне кто-то войдёт. Азарт меня взял мальчишеский, как на первой рыбалке, когда дёрнулся поплавок.

Кто постучит в запертый Дом быта в десять вечера, за два часа до срока? Разве что люди «Тура-Инвест» или её партнёров из «Ладьи» с новыми замками. Страшно мне не было. Загвоздка была в другом. Зарок у силы кукушки остался тот же, что у ходиков: того, о ком предупредили, встретить, не прятаться и не запирать от него дверь. Нарушу — и сила уйдёт из часов. А дверь была не моя: засов задвинула хозяйка.

Я встал и шагнул к двери.

— Ты что творишь? — Валентина Петровна поднялась из-за стойки. — Придут с замками — пусть хоть до утра стучат!

— Часы предупредили, — я показал ей «Амфибию». — Сейчас ко мне войдут, а запираться от них мне нельзя.

— Кто войдёт-то? — не поняла Валентина Петровна.

— Понятия не имею, — ответил я. — Но встретить обязан. Зарок.

Зароки она знала тридцать лет и спорить не стала. Хозяйка посмотрела на меня поверх очков, сама отодвинула засов и дважды повернула ключ. Я потянул дверь на себя.

Под фонарём на верхней ступеньке стоял Жека из «Трёх полос» с кулаком, занесённым для стука. Секундная стрелка обошла циферблат и вернулась к той черте, где споткнулась, и Жека по инерции шагнул через порог. Под расстёгнутой курткой у него была олимпийка с тремя полосками, за щекой — жвачка. Следом в тамбур вошёл Серый с сигаретой в зубах и клетчатой челночной сумкой.

— Ну ты даёшь! — выдохнул Жека.

Кулак он опустил, только когда сообразил, что стучать уже не во что.

Валентина Петровна разглядела олимпийку, вернулась за стойку и забрала у меня крышку термоса.

— Я думала, замки пришли, — проворчала она. — А это физкультура. — Она покосилась на сигарету Серого. — Курят у меня на улице!

Серый отступил за порог. Поверх его плеча я увидел у крыльца «девятку» с работающим мотором. В салоне горел свет, и на заднем сиденье виднелся кто-то третий. Выходить он не стал.

— Эдик из «Мотора» с утра всех обзвонил, — затараторил Жека. — Про ходики, про бабку и про её тридцатку от «Ладьи» уже весь Эльмаш знает!

— А вечером ладьинские в «Мотор» приехали, — подхватил Серый. — Кирилл, говорят, до сих пор орёт в трубку: ключей от Кировградской ему так и не привезли. Мы сперва на Ильича, а у тебя в магазине темно. Ну, думаем, ты на Кировградской. Подъехали — свет горит.

— Сегодня «Ладья» тебе не лот продула, а целый Дом быта! — радостно объявил Жека.

— Без двери мы с тринадцатого ноября, как Кабанов табличку продал, сам знаешь, — продолжил Серый. — Кирилл пускает гостем через свою дверь, только если до конца месяца на него отрабатываешь. Мы на такое не пошли. Наш стол в зале Аукциона неделю пустой стоит.

— Слышь, приёмщик, нам бы сейчас определиться, — напомнил Жека. — Хранительница ведь при всех объявила: перейти в другой Дом можно только до конца двадцать пятой ночи. Потом уже поздно.

Я перевёл взгляд с Жеки на Серого. Вот уж кого не ждал сегодня на своём пороге! Ещё недавно мы с ними и здоровались через раз, а теперь оба стояли передо мной и явно чего-то хотели.

— Ну, мужики, — поторопил я. — Рассказывайте, с чем пожаловали.

Жека переглянулся с Серым и коротко кивнул ему. Серый бросил окурок в снег и поставил клетчатую сумку на порог, прямо мне под ноги. Он набрал воздуха и наконец решился:

— Возьмёшь нас к себе в Дом, приёмщик? Со всеми очками, что у нас есть.

Глава 23

— Возьму, — ответил я сразу. — Но условия ставлю я.

Серый так и стоял за порогом Дома быта, а его клетчатая сумка — у моих ботинок. Жека топтался в тамбуре. Валентина Петровна за стойкой приёмки держала крышку термоса и не пила. А мне в половине одиннадцатого надо было ехать на смену.

Сквозь клетчатый бок сумки проступала плашка. Она была бледная, еле видная, как третий экземпляр квитанции под копиркой. Такие плашки над спящими вещами мне показывает ступень «Издали», и, кроме меня, их никто не видит. Плашку я оставил на потом и посмотрел на Серого.

— А в машине кто? Тоже с вами? — уточнил я.

— Нас трое, — кивнул Серый. — Ромыч сидит, не решается.

«Амфибия» дёрнулась у меня на запястье: секундная стрелка сбилась с шага и тут же его нагнала.

— Уже решился, — поправил я.

Я шагнул за порог, на крыльцо, и внизу хлопнула дверца «девятки». По ступенькам поднялся высокий сутулый парень лет тридцати в осенней куртке не по морозу. Из кармана у него свисала на резинке детская варежка с зайцем. Серый подхватил сумку, и вошли они вместе.

— Роман, — назвался парень, стягивая шапку. — Пичугин. Ромыч.

Думал я недолго. Эти ребята разбирают чужие гаражи и сараи, а плашек спящих вещей сами не видят: разглядеть спящую вещь в их находках смогу только я. Жека, конечно, был тот ещё жук, но не без совести. Замёрзшего деда у «Мотора» он отогрел в своей машине просто так, ничего не попросив взамен. Значит, шанс ему дать можно. А вот доверять без проверки я пока не собирался.

— Тебя, Серый, я знаю, но в деле не видел, — рассудил я. — Ромыча не знаю совсем.

— Так я за обоих ручаюсь! — выпалил Жека.

— Ручательства мне мало, — ответил я. — Поглядим всех троих в деле. А условий у меня три. Первое. «Ладье» больше ничего не носите и гаражи по её списку не разбираете.

Валентина Петровна поставила крышку термоса на стойку.

— Кто «Ладье» чужое добро не таскает, того через свои «Меха» пущу, — объявила она. — Только у меня ноги вытирать. Шубы клиенток руками не лапать. И всё по квитанциям, деточка, — добавила она уже Жеке, который сунул нос в её журнал приёмки.

— Второе, — продолжил я. — Всё, что найдёте, сначала несёте ко мне на прилавок. Вещь с плашкой уйдёт тому, кому она нужнее, а не тому, кто больше даст. Деньги ваши, магазину — комиссия, как со всех сдатчиков.

— Комиссия так комиссия, — Жека заметно приободрился. — Лишь бы теперь не