Читать книгу - "Ночной Аукцион. Том 1 - Герман Смольный"

сказал я, — раньше февраля вас отсюда не выставить. И подвал по вашему договору — склад. Пока договор жив, всё, что там лежит, у вас на хранении, а не брошенное. Проверим у нотариуса, но я почти уверен.

Теперь расчёт «Ладьи» был виден целиком, и глупым он не был. Мастера своих прав не знают, испугаются срока и подпишут акт, а кто не подпишет, того к двадцатому не выселишь.

Летом «Ладье», похоже, нужны были одни стены, и спешить было некуда. Потом ей помешала наша дверь, а ждать законные три месяца она уже не могла: дверь Дома быта нужно было закрыть до тридцатой ночи Аукциона, когда в конце ноября пройдут Большие торги. Вот она и решила обойти правила. Подписи не дал никто.

— Вадим звонил в восемь, — сообщила Валентина Петровна. — В четыре, говорит, приедут принимать помещения. И ключи заберут.

На словах отвечать бесполезно: сам Вадим ничего не решает и перескажет всё начальству по-своему. Лучше изложить нашу позицию на бумаге, чтобы потом никто не смог её переврать. А участковый Лобанов, которого Вадим наверняка привезёт, верит бумаге с печатью. Значит, к четырём наш ответ должен лежать у нотариуса, а заверенная копия договора — у меня в кармане. Мне нужна была та самая нотариус, которую Кирилл привозил к Ларисе заверять опись: её привела сама «Ладья», так что сказать, что нотариуса подобрали мастера, «Тура-Инвест» не сможет. Где контора, я спросил по телефону у Ларисы, которая как раз открыла магазин.

— Её визитка у меня под стеклом с того дня лежит, — ответила Лариса.

Адрес на Бакинских комиссаров она продиктовала прямо с визитки.

Ответ мастеров я написал тут же, в четыре строки: договоры аренды действуют, срок в них не определён, помещения не освобождаем, арендную плату вносим. Подписывать его должны были сами арендаторы, и по мастерским я понёс его сам. Нина Сизова расписалась первой, не вынимая из глаза часовую лупу, и вернулась к работе. Мастера первого этажа подписывали каждый у себя.

Денис был в своём углу подвала. Станок со среды стоял у него в гараже на Победы, а верстак и красный ящик остались на месте. Позвонил я ему ещё из «Мехов», как только дочитал договор. Расписался он прямо на верстаке, и ручка продавила бумагу.

— Вчера весь день возил в гараж, сегодня с утра вожу обратно, — подсчитал Денис. — Обратно, Макс, хоть быстрее.

От Дениса я пошёл к Грише. Тот сидел за верстаком под полками с чужими ботинками на бирках. Собирать мастерскую он так и не начал. Ответ он прочёл, взял ручку, подержал над листом и положил обратно.

— Потом, — бросил Гриша.

Из кармана его фартука торчал уголок сложенного акта: за подпись под ним «Ладья» обещала платить за Зулину клинику. Уговаривать я не стал, спрашивать тоже: решать было ему.

К одиннадцати мы с Валентиной Петровной доехали до нотариуса. Контора нашлась на первом этаже хрущёвки, между аптекой и цветочным магазином. Нотариус уже сидела за столом, очки — на самом кончике носа. Меня она узнала сразу и посмотрела так же, как тогда у Ларисы, — как на опечатку. Валентина Петровна выложила перед ней папку, бланк уведомления, паспорт и наш ответ. Нотариус прочла договор молча, разложила квитанции веером и сверила получателя в квитанциях с фирмой на бланке уведомления.

— Договор заключён на неопределённый срок, — подтвердила она. — Арендодатель вправе отказаться от него, но обязан предупредить вас не менее чем за три месяца. Если возник спор — пусть обращаются в суд. Споров я не решаю.

— А им наш ответ вы сегодня отдадите? — уточнила Валентина Петровна.

— Сегодня — нет, — ответила нотариус. — Отправлю в Москву заказным письмом. Когда вернётся уведомление о вручении, выдам свидетельство о передаче. Копии договоров заверю сейчас. Пломб и выселений я не останавливаю.

Платили мастера в складчину, деньги Валентина Петровна с утра собрала в почтовый конверт. Ставя последнюю печать, нотариус подняла на меня глаза.

— В прошлый раз вы сорвали сделку у меня на столе, — заметила она. — Сегодня срываете чужую. Так мне нравится больше.

— Я ведь только мешаю людям обманывать друг друга, — улыбнулся я. — Не моя вина, что у некоторых на этом весь бизнес держится.

Нотариус не удержалась от улыбки.

К полудню мы вернулись на Кировградскую. Мастера теперь знали: к двадцатому их не выселить. Валентина Петровна первым делом прошла к витрине и поправила шапку на болванке.

— Виси, голубушка, — велела она шапке. — Рано нам с тобой на пенсию.

Я стоял у прилавка «Мехов» и радовался так, что хотелось грохнуть по нему кулаком. Чудеса Аукцион показывает мне каждую ночь, а сегодня чудо сработало днём: дверь моего Дома держалась на старом договоре из сейфа и на одной строке, которую проявила моя шариковая за двадцать рублей.

* * *

Часа три я проспал в подсобке «Мехов», а к четырём мы с Валентиной Петровной вышли на крыльцо. Мастера смотрели на нас из окон первого этажа. Вадима Валентина Петровна в здание пускать не собиралась, а я и сам хотел говорить с ним у двери, при участковом. Солнце висело низко над гаражами, и снег на ступеньках порозовел. Машина «Тура-Инвест» подъехала через пять минут.

Вадим вылез из неё в том же пуховике с логотипом на рукаве. В руке он держал пакет из строительного магазина. Сквозь полиэтилен просвечивали коробки с новыми личинками, то есть сердцевинами замков, куда вставляют ключ. С другой стороны выбрался участковый, старший лейтенант Лобанов, в форменной куртке нараспашку. Похоже, Вадим привёз его свидетелем.

— «Тура-Инвест», приём помещений, — представился Вадим, остановившись у нижней ступеньки. — Срок освобождения истекает сегодня. Прошу передать ключи.

Я спустился к нему и протянул заверенную копию договора Валентины Петровны.

— Это вы нам тринадцать дней отвели, Вадим, — возразил я. — А по закону у нас три месяца. Так что сегодня никто не выселяется, и к вещам в подвале вы не притронетесь. Наш ответ уже у нотариуса. Не согласны — встретимся в суде.

Вадим копию взял, но читать не стал. Он оглянулся на машину, потом на окна, из которых на него смотрели мастера, и заговорил не сразу, будто искал в заученной речи место про три месяца.

— Замена запорных устройств носит технический характер, — выговорил он наконец. — Во вторник арендаторам были вручены акты возврата помещения.