Читать книгу - "Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли"

эмоции в его голосе кажутся почти вещественными. God разделена на три части. Первая начинается так: «Бог – это категория, которой мы измеряем собственную боль», – эта фраза пришла ему на ум во время беседы с Яновым. Затем открывается длинный список идей и идолов, в которых Джон не верит: магия, «Книга Перемен», Библия, Гитлер, Христос, Кеннеди, мантры и другие. Леннон создает большой эмоциональный накал, все повторяя и повторяя: «Не верю!» – его в этом отлично поддерживают вулканическое фортепиано Престона и чуткие ударные Ринго. Последнюю фразу он выводит голосом почти мифическим: «Я не верю в Beatles!» – и музыка сходит на нет. Краткая пауза – и Джон вступает снова, a cappella, открытый, уязвимый: «Я верю только… – и под аккомпанемент заканчивает, – в себя. В Йоко и в себя». «Так все и есть», – говорит нам Джон Леннон. В последней секции его голос становится мягким и тоскливым. «Мечте настал конец», – поет он и повторяет эти слова дважды: «Вчера мечте пришел конец». Вероятно, «вчера» вставлено здесь специально: в воображении Джона слово давно стало означать «Пол». И это не единственная отсылка к ним двоим в God. В нескольких песнях The Beatles Джон использует слово «морж» (walrus), обозначая им и Пола, и себя; видимо, в итоге оно стало означать их обоих вместе. Когда он поет: «Раньше я был морж, а теперь я Джон», – он декларирует независимость. «Дорогие друзья, – подводит он итог, обращаясь и к бывшим товарищам по группе, и ко всему миру, – придется вам каждому жить своей жизнью. Мечте настал конец».

Plastic Ono Band и McCartney обнаруживают меж собою некоторое сходство. Оба они производят впечатление, что сделаны на коленке, в обоих по именам упоминаются супруги. Однако различий между ними намного больше. McCartney упрямо поддерживает радостное настроение, искрится милой эксцентричностью и радует причудливой инструментовкой. Даже в Maybe I’m Amazed и Every Night, песнях о депрессии, есть свет в конце туннеля. Plastic Ono Band тем временем преследует темы более крупные, о чем свидетельствуют названия: Mother, Love, God, – и рисует полотно мрачное и эпическое. McCartney начинается с песни Lovely Linda, со счастья, обретенного в новой любви. Джон поет о себе и Йоко так, словно они на тонущем корабле – последние, кто остался в живых, судорожно цепляются друг за друга.

* * *

Весну и лето 1970 года Маккартни провел в шотландском убежище: ремонтировал дом, работал над новыми песнями, старался слишком не вовлекаться в деловые проволочки и не смаковать обиду. В августе он написал Леннону письмо, предлагая «выпустить друг друга из силков». В ответ Леннон прислал фотографию, на которой был изображен с Йоко и к которой пририсовал спич-баббл: «Как и почему?» Маккартни ответил: «Как – подписать бумажку, что мы распускаем партнерство. Почему – потому что партнерства больше нет». Джон в ответ написал открытку: «Поправляйся. Договаривайся с остальными, а я подумаю». В течение года Джон Истман убедил Пола, что единственный способ освободиться из «силков» – подать в суд. Это значило объявить войну троим лучшим друзьям. К тому же это значило укрепить публику во мнении, что именно Пол Маккартни – человек, который разрушил The Beatles. В 1971 году Маккартни скажет: «Все то шотландское лето я боролся с собой: стоит ли делать нечто настолько ужасное. Это ведь как убийство совершить». Однажды, гуляя с Джоном Истманом по шотландским просторам, он решился. Команде юристов в Лондоне поступило распоряжение готовить дело. В конце августа Пол написал в Melody Maker: «Из соображений милосердия я придушу хромую собаку… Ответ на вопрос „воссоединятся ли The Beatles?“ – „Нет. Не воссоединятся“».

36: HOW DO YOU SLEEP?[87]

Тридцать первого декабря 1970 года юристы Маккартни подали иск в Высокий cуд на Леннона, Харрисона, Старки и Apple Corps Ltd., требуя упразднения The Beatles and Co. Маккартни приложил к иску аффидевит[88], в котором объясняет, почему «вынужден подать такое заявление». Он утверждал, что The Beatles как группа не существуют уже давно, что остальные участники навязали ему менеджера, кандидатуру которого он считал неприемлемой, и что его художественное самовыражение страдало от несправедливых ограничений. К тому времени Пол с головой ушел в производство второго сольного альбома. McCartney имел недурные продажи, однако ни критики, ни Джон Леннон его не жаловали. Нелестные отзывы ранили самолюбие Маккартни, не в последнюю очередь потому, что первый альбом Джорджа Харрисона, All Things Must Pass, имел бешеный успех. McCartney же своим домашним звуком и фрагментарностью внушил критикам недоумение. Пол тогда решил сделать альбом с безукоризненным продакшеном и как следует разработанными песнями – такой альбом, от которого у всех дух захватит. Джон Истман предложил ему лететь работать в Штаты, и Маккартни идея понравилась. Ему не хотелось возвращаться на Эбби-роуд.

Прибыв в Нью-Йорк, Маккартни устроил прослушивание нескольким сессионным музыкантам и собрал небольшую команду, c которой приступил к записи. Одну из песен, над которой они работали, можно услышать в Get Back: Пол наигрывает ее на пианино. Называется она The Back Seat of My Car, и это настоящая калифорнийская греза: машина, девушка, бескрайняя дорога впереди… Пол обратил песню в попурри из трех частей, в которую входит кода-гимн с вызывающим заявлением: «Мы знаем, что не ошибаемся». Кода начинается с самого атавистического крика Маккартни, какой только попадал на пленку.

За лето 1970 года Пол сочинил по меньшей мере тридцать песен, достаточно для трех альбомов, и записал двадцать девять демо. Музыканты и звукорежиссеры, которые работали с ним в Нью-Йорке, с трепетом рассказывают, с каким грандиозным рвением Маккартни брался за работу. Он попросил главного звукорежиссера Эйрика Вангберга построить рядом со студией еще одну: в первой будет идти работа над Ram, во второй – разрабатываться идеи, которые приходят ему на ум во время работы. Так и происходило: во время записи трека он вдруг сбрасывал наушники, бежал во вторую студию и принимался играть что-то совсем другое. Казалось, все треволнения, все бури последних восемнадцати месяцев выходят из Маккартни в песнях. Некоторые треки, вошедшие в Ram, действительно создают впечатление, что певец на грани нервного срыва: сумасшедшие слова Monkberry Moon Delight спеты монструозно-хриплым голосом, напоминающим Тома Уэйтса. В первой песне альбома под названием Too Many People Маккартни делает слабо завуалированные нападки на Джона и на Йоко. «Ты поймал счастливый случай и сломал его пополам…» – поет он, обвиняя в распаде Леннона и напоминая: ему повезло найти Пола не меньше, чем Полу – Джона.

Ram в общем своем виде не производит гнетущего впечатления. Слишком много в нем причудливо-комедийных моментов и блаженной пасторальности. В Long Haired Lady голос Маккартни исполнен любви: «И пчелки жужжат вокруг моей очаровательной красотки». Линда меж тем бросает вызов его сюсюканью – поет в ответ непоставленным голосом, над которым много смеялись и который сегодня звучит до трогательного искренне.