Читать книгу - "Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли"

жить в состоянии войны. Он скажет в дальнейшем: «Мне не хотелось ввязываться в словесную перестрелку». Маккартни понимал, как работает эскалация: «Начинается все с самого безобидного соревнования, и не успеешь оглянуться, как уже сходишься в смертельном поединке с этим Джоном Ленноном». Под «этим Джоном Ленноном» он подразумевал неумолимого врага, которым его друг выглядел на расстоянии. Пол сознавал, что ввязываться в словесный поединок с таким человеком – себе дороже: «Отчасти я просто трусил. Не хотел попасться Джону на язычок».

Dear Friend – это призыв к перемирию: во всяком случае, так кажется с первого взгляда. Вышла песня в конце года, через два месяца после релиза How Do You Sleep? в составе Imagine, хотя записана была еще в июле. Впоследствии Пол скажет: «Да, Dear Friend я написал о Джоне… После того как он публично меня охаял, надо было ему как-то ответить: можно было либо охаять его в ответ, – тут что-то остановило, и я очень этому рад, – либо поступить как-то иначе. Так что я смирил гордыню и написал Dear Friend – сказал, по сути: „Давай сложим оружие, повесим на стену боксерские перчатки“».

Песня принимает облик письма: поющий спрашивает друга, неужели дружбе их пришел конец: «Неужели мы подошли к рубежу?» Состоит она из двух куплетов в четыре строки: они идут друг за другом, и их последовательность повторяется дважды. Во втором куплете поющий умоляет друга порадоваться вместе с ним: «Я влюблен в свою подругу, – поет он, – я молод, я только что женился». Последнее слово воспаряет высоко на фальцетной ноте[90]. С другой точки зрения, Dear Friend – довольно суровое письмо. «Страшно тебе – или все это правда?» – вопрошает Пол в конце каждого куплета: имея в виду гневную вспышку Джона, он беспощадно указывает на корень ее – неуверенность и страх. В песне нет ни бриджа, ни кульминации, только куплеты повторяются один за другим и задают один и тот же вопрос, словно заунывно звонит колокол.

Dear Friend входит в Wild Life, первый альбом Пола Маккартни, который он выпустил в составе своей новой группы, Wings. Большинство песен в нем сыграны и собраны спустя рукава, однако над этой Пол потрудился: к незамысловатой фортепианной линии во второй ее половине присоединил флейты, трубы и гобой (самый одинокий из духовых инструментов). Маккартни поет высоко, хрупко, в первой половине – неуверенно. На несколько тактов он и вовсе впадает в почти бессловесное причитание. Затем вступают оркестровые инструменты, и голос Маккартни исподволь меняет свой окрас. В первых двух куплетах он звучал горестно и печально, а когда куплеты повторяются, на смену грусти приходит напряжение. Появляются нетерпеливые нотки, вопрос «Ты боишься?» уже звучит почти как вызов, а под конец и вовсе превращается в «Или ты дурак?» Песня написана так, что текст ее можно читать двояко: он и нежен, и беспощаден, и белый флаг, и ультиматум. Dear Friend выражает противоречивые эмоции, сопровождающие разрыв с человеком, которого по-прежнему крепко любишь.

38: JEALOUS GUY[91]

Ram задумывался как решающий ответ на вопрос, кто такой Пол Маккартни после The Beatles. Теперь, когда работа над альбомом закончилась, Пол снова мечтал выступать вживую, и не один, а в составе группы. Он обратился к Линде, которая сначала сомневалась: опытным музыкантом она не была. Пол обещал ей, что она справится, и Линде поручили бэк-вокал и клавишные. Затем Пол привлек Денни Сайвелла, ударника, работавшего над Ram, и Денни Лейна, бывшего гитариста The Moody Blues. Лейн и петь мог, а Маккартни не хватало всего одного мужского голоса в вокальном рисунке. Пол мечтал об эгалитарной группе, пусть это и не было возможно в реальности. Отрепетировав в Шотландии новый материал, в конце июля группа переступила порог «Эбби-роуд» и записала бóльшую часть Wild Life за неделю (название появилось потом, в сентябре).

Ram был плодом скрупулезной работы и щедрого продюсирования – Wild Life же почти вызывающе нескладен и полон импровизаций. Маккартни метался из одной музыкальной крайности в другую – отчасти потому, что впервые за свою карьеру не знал, куда идти, и опасался доверять инстинктам. McCartney критиковали за неряшливость, так что Пол на несколько месяцев заперся в студии и сделал Ram. Своим детищем он страшно гордился, однако критики – а в 1970‐х годах музыкальные критики пользовались таким влиянием, какого у них никогда прежде не было и больше никогда не будет, – не приняли его. И в неприятии они во многом опирались на Джона Леннона.

В 1968 году Леннон не поддержал вооруженные протесты, и это изрядно подпортило его репутацию в левых кругах. Они с Йоко теперь старались вернуть себе доброе имя: выделяли деньги на радикальные замыслы, использовали революционную риторику и позиционировали себя лидерами авангардного движения. «Я всегда размышлял о политике, знаете ли, и никогда не поддерживал статус-кво, – сказал Джон Леннон британскому журналу Red Mole. – Оно и понятно: мне ведь с детства давали понять, что полиция – наш естественный враг, а армия заслуживает презрения… Обычное же дело для рабочего класса?» Когда его спрашивали о The Beatles, он противопоставлял любовь Пола к мелодике и свою страсть к аутентичному рок-н-роллу: «The Beatles стали кем стали, потому что и я, и Пол делали что нравится: я – любимый рок-н-ролл, Пол – свои милые песенки». По его версии, пока были живы The Beatles, Джон был вынужден бороться за свою творческую позицию и с музыкальной индустрией, и с Полом Маккартни. Рок-пресса так и таяла от подобных разговоров: Леннон и Маккартни стали символами противоборствующих сторон в культурной войне. Можно было стоять либо за Пола, либо за Джона: за недалеких буржуев (Маккартни и Истманы) или за бунтарей из рабочего класса (Джон, Йоко и Клейн). Нарратив до того захватывающий, что он и по сей день влияет на наше восприятие The Beatles.

Ярлык «хороший пиарщик», которым Джон наградил Пола, к Полу приклеился, несмотря на то что, как справедливо заметила историк The Beatles Эрин Торкельсон Уэбер, «титул этот по праву принадлежит Леннону». С 1969 и до конца 1971 года Джон и Йоко дали более десятка больших интервью, по меньшей мере пятьдесят пять раз выступали на радио и несколько раз появлялись на ТВ-шоу Дика Каветта. Небольшие интервью они тоже давали, и таковых не перечесть – порой за день их набиралось с десяток. Аллен Клейн также привлекал к ним внимание медиа. Тем временем Пол Маккартни либо сидел у себя в шотландской глубинке, либо запирался в студии, а с прессой общаться отказывался. Никакого альтернативного нарратива он не предлагал: на выпады Джона Леннона отвечал молчанием, которое прерывали либо судебные вердикты, либо краткие попытки оправдать себя.

Джон в интервью того периода рвет и мечет, он до дрожи неделикатен и ярок в своей эмоциональности. Создается