Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

— Искать вам никого не придется, — решительно ответил Кларенс и снова повел меня вниз, хотя теперь мы спускались значительно медленнее. — В Гринвиче живет мой старый боцман, Тобиас Хэрроу. Он служил со мной еще на «Пегасе» и знает, пожалуй, всех отставных морских пехотинцев от Дептфорда до Чатема.

— Вы чрезвычайно добры, сэр.

— Напротив, графиня, я здесь лицо весьма заинтересованное. — Он улыбнулся, и я вновь узнала того Кларенса, который еще недавно развлекал гостей рассказами о флотских порядках. — Подумайте сами: если вас подстрелят на большой дороге, кто станет кормить мой флот? Не могу же я допустить, чтобы из-за каких-то разбойников Адмиралтейство лишилось столь полезного поставщика.

К этому времени мы уже спустились в зал. Лакей подал мне накидку, а у ступеней ожидал Норт, вытянувшись с таким усердием, будто все четыре часа простоял на одном месте. Кларенс сам помог мне сесть в карету, но прежде чем закрыть дверцу, еще раз наклонился ко мне.

— Хэрроу пришлет вам записку, графиня. Только прошу вас, не отказывайтесь от его услуг, если при первой встрече он покажется вам несколько грубоватым. У хорошего боцмана редко бывают манеры придворного, зато я еще не встречал человека, который лучше умел бы отличать настоящего моряка от негодяя, случайно надевшего мундир.

Я поблагодарила его еще раз, пообещав непременно принять Хэрроу. Норт закрыл дверцу, кучер тронул лошадей, и карета покатила прочь от Карлтон-хауса.

Глава 23

От Карлтон-хауса мы отъехали незадолго до полуночи. На улицах еще было довольно оживленно: навстречу попадались экипажи с зажженными фонарями, у дверей некоторых особняков дожидались господ кучера, а возле одного из клубов несколько джентльменов так громко прощались друг с другом, что я услышала их даже сквозь закрытые окна кареты. Но чем дальше мы удалялись от Сент-Джеймса, тем реже встречались прохожие, и вскоре за стеклами потянулись темные фасады домов, изредка освещенные уличными фонарями.

Я откинулась на спинку сиденья и с облегчением вытянула ноги. Туфли за вечер успели порядком мне надоесть, как и необходимость улыбаться каждому встречному, помнить имена людей, с которыми меня знакомили, и следить, чтобы в разговоре не сказать лишнего. Впрочем, вечер принес куда больше, чем я рассчитывала: знакомство с миссис Фицгерберт, обещание герцога Кларенса помочь с охраной и любопытный разговор, случайно подслушанный за китайской ширмой.

Я уже начала подремывать под мерное покачивание кареты, когда лошади замедлили шаг. За окном показалась знакомая ограда, затем освещенное крыльцо нашего лондонского дома. Над дверью горел фонарь, в окнах холла еще светилось, и я невольно улыбнулась, представив миссис Грант, которая наверняка сидела внизу с каким-нибудь шитьем и отказывалась идти спать, пока не убедится, что я благополучно вернулась.

Поправив съехавшую с колен накидку, я потянулась за ридикюлем, собираясь выходить, но едва карета остановилась, дверца распахнулась, а вместо Норта у подножки стоял мужчина в темном плаще, лица которого я не могла разглядеть против света фонаря. Я невольно отпрянула, а незнакомец уже поставил ногу на подножку, пригнулся под низким дверным проемом и без всякого приглашения уселся напротив меня.

В ту же секунду возле дверцы появился Норт с пистолетом в руке.

— Уберите оружие, мистер Норт, — произнес знакомый голос. — Похищать графиню я не намерен. Мне нужна четверть часа ее времени, и я предпочел бы получить их здесь, а не на Боу-стрит.

— Все в порядке, Норт. Подожди у крыльца.

Норт помедлил, сунул пистолет за пояс и отошел, оставив дверцу приоткрытой на ширину ладони. Форд проводил его взглядом и одобрительно кивнул.

— Прошу простить мне подобную бесцеремонность, графиня. Вы возвращаетесь из Карлтон-хауса и, вероятно, утомлены. Однако я рассудил, что вам будет удобнее дать показания здесь, нежели в казенных стенах, а мне — выслушать их без писаря, который почитает своим долгом записывать каждый вздох. Протокол я составлю сам. Память у меня, смею надеяться, надежнее большинства писарей.

— Я и не подозревала, сэр Ричард, что на Боу-стрит настолько неудобные стулья.

— Стулья там вполне сносные, миледи. Зато стены тонкие. — В полутьме мелькнула улыбка. — Пленного из Эппингского леса я видел. О своем нанимателе он знает примерно столько же, сколько лошадь о цели путешествия, и большего от него, боюсь, не добиться. Поэтому я хотел бы услышать вашу версию. Полагаю, она у вас есть и, насколько я могу судить, расходится с версией лорда Эшворта.

— А какова ваша, сэр Ричард?

— У меня их несколько, графиня, и до сих пор они ведут себя благовоспитанно и не мешают друг другу. Когда одна из них начнет теснить прочих, я, возможно, сочту нужным вам об этом сообщить.

Другого ответа я от него и не ждала. И рассказала все по порядку, стараясь не упустить ничего существенного и не прибавить ничего от себя. Подпись «Уолтер Хавершем» в портовых книгах Филадельфии и второе имя, которым младший сын Уолтера никогда не пользовался. Комната в Эдинбурге, за которую Дэвид Эрскин платил вместе с Кэлвертоном. Векселя Финдли, Гербакл, лакей с отравленным портвейном и конюх, найденный в овраге. И наконец телега поперек дороги и слова пленного о том, что убивать им не велели.

Форд слушал не перебивая и еще некоторое время после того, как я умолкла, смотрел в окно на пустую улицу.

— Цепочка весьма изящная, миледи, — проговорил он наконец. — К несчастью, в ней нет ни одного звена, за которое согласился бы ухватиться суд. Подпись чужим именем в книгах другой страны, дружба двух студентов, векселя, купленные с соблюдением всех правил… Присяжные не любят подобных построений, зато стряпчие разбирают их с величайшим удовольствием.

— Мне это известно, сэр Ричард.

— Но есть обстоятельство, о котором вам, полагаю, неизвестно, и оставить вас в неведении я считаю неучтивым. — Он помолчал, взглянув на освещенные окна дома. — Разбирая дела лорда Ярмута, леди Уэстморленд и еще нескольких почтенных особ, которым теперь приходится поправлять здоровье кто в Париже, кто на водах, а кто, подобно его высочеству, на Гибралтаре. И знаете, что меня заинтересовало? Одни и те же корабли. Они ходили под американским флагом, заходили в Линн и Уэллс и доставляли грузы, которых не значилось ни в одной таможенной книге. Сахар, ром, кофе, табак — все из Вест-Индии.

— Но разве эти товары запрещено ввозить в Англию?

— Отнюдь. При условии, что их