Читать книгу - "Самая опасная книга: Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу - Кевин Бирмингем"

вооруженную банду, чтобы она напугала Рота до смерти. На таких, насколько я знаю, ничего, кроме угрозы расправой, не действует (алчность придает ему ДЕРЗОСТИ)»[1633]. То есть преследовать Рота за нарушение авторских прав Сильвия Бич не могла (а бандиты были не вполне в ее духе), пришлось ей подойти к делу творчески. Она пригрозила иском на 500 000 долларов[1634], а потом добилась решения Верховного суда Нью-Йорка запретить Роту использовать имя Джеймса Джойса в своих публикациях и в рекламе своей продукции[1635].

Но и этим дело не ограничилось. Бич попросила двух друзей (романиста и адвоката) составить официальное письмо против неавторизованного варианта «Улисса»[1636]. Если ей не под силу остановить пиратство законным образом, она подвергнет Рота остракизму со стороны литературного сообщества. Бич полагала, что после публичных протестов ни один автор не станет давать ему материалы, ни один издатель не предоставит ему место для рекламы и ни один добросовестный читатель не станет покупать книги у издателя, который обворовывает его любимого автора. В письме говорилось, что Сэмюэль Рот украл собственность Джеймса Джойса, а также опубликовал в США изуродованный, выхолощенный вариант текста. Он вор и расчленитель.

Единственным оружием этого протеста была попытка пристыдить, и Бич постаралась на совесть. Собрала адреса писателей по всей Европе и направила каждому личное письмо с просьбой поставить под протестом свою подпись. Отклик она получила поразительный. Многие писатели и сами пострадали от пиратов, но доселе никто не пытался устроить согласованный международный демарш против беззастенчивого воровства текстов. Бич собрала 167 подписей – полный компендиум ведущих европейских писателей. Йейтс, Вулф и Хемингуэй. Томас Манн, Э. М. Форстер, Луиджи Пиранделло, Мина Лой, Г. Уэллс, Ребекка Уэст, Жюль Ромэн, У. Сомерсет Моэм. Даже Джордж Бернард Шоу согласился поставить свою подпись. Джойс особенно обрадовался, увидев автограф Альберта Эйнштейна. Бич направила подписанные копии письма в 900 изданий в одних только США[1637].

Когда в феврале 1927 года протест обнародовали (Бич проследила, чтобы первые публикации вышли в день рождения Джойса), Shakespeare and Company буквально завалили письмами поддержки. Многие авторы не скрывали ярости. «Меня мутит от одной мысли о таком безобразии, – писал некий поклонник. – Не могу выразить, как мне омерзительны подобные люди. <…> Миру срочно необходим новый яд, который уничтожит вирус, делающий этих слабаков такими сильными и одновременно такими зловредными!»[1638] Подписчиков Two Worlds ситуация застала врасплох. «Если на вас, насколько я это понял, лежит моральная вина в пиратской публикации "Улисса", так по мне лучше бы вам болтаться в петле»[1639], – писал один из них. Рот попробовал отбрехаться в прессе, но было уже поздно. Инспекторы почтовой службы, действуя, по словам Рота, «в навязанной им роли советчиков»[1640], настрого запретили всем курьерским компаниям принимать у него заказы. Продажи Two Worlds, Beau и Casanova Jr’s Tales рухнули, книготорговцы убрали их с полок.

Создается впечатление, что, будь Сэмюэль Рот чуть более осмотрительным и чуть менее самонадеянным, он мог бы до самого конца 1920-х годов обогащаться на этой своеобразной смеси высокого модернизма и сексплуатации (для обывателей, считающих себя интеллектуалами), а не сидеть в камере шириной в десять кирпичей и длиной в четырнадцать с половиной. Уборной ему служило белое ведро, стоявшее на странице из The New York Times[1641]. Роту пришлось объяснять свое отсутствие детям девяти и десяти лет: «Славные мои храбрые карапузы, – писал он, – я вынужден, в силу непонятных требований государства, еще некоторое время побыть в отлучке»[1642]. Сыну он писал, что преданность самым лучшим книгам – единственное, что ему нужно в жизни: «Учись их любить, перечитывай снова и снова, чтобы запомнились не только сюжеты, но абзацы, фразы и даже слова»[1643].

Заработанные на пиратстве деньги явно не стоили того, что Рот потерял. Да, случалось, что бизнес процветал, но в целом оставался рискованным и непредсказуемым. Причины, по которым Рот хотел построить империю, не сводились к деньгам. В 1913 году – ему тогда было 19 лет – Рот целыми днями сидел в Нью-Йоркской публичной библиотеке и читал, а по ночам спал в парках или проулках[1644]. В Колумбийском университете он был редактором поэтического журнала Lyric, а во время войны познакомился с девушкой по имени Анна[1645]. Она жила с родителями в Бруклине, и Рот приезжал к ней по ночам, забирался по стене в ее комнату на втором этаже и сидел с ней рядом – она же лежала в постели. Он читал ей Китса, Шелли и Суинберна. Иногда собственные стихи. В конце концов Анна заявила, что не очень-то хочет жить на четыре доллара в неделю. Рот запомнил ее слова: все могло бы быть иначе, если бы он зарабатывал сорок долларов в неделю. В результате она вышла за дантиста, который зарабатывал восемьдесят.

Рот посвятил себя сочинению стихов, выкроил немного из своих скудных средств и опубликовал сборничек, которому Анна предпочла стоматологию. Назвал его «Первое приношение». Стихи прокормить не могли, так что у него осталась единственная отрада – торговать книгами[1646]. В его книжный магазин приходили именитые писатели и издатели, он мог похвастаться знакомством с Максом Истменом, Беном Хюбшем, Томасом Зельцером и Миной Лой[1647]. Рот не стал знаменит в нью-йоркских литературных кругах, но нашел в них свое место. Джон Куинн слышал, что он «чокнутый поэт», и считал его «либо дураком, либо безумцем»[1648]. Рот отправлял свои стихи и рукописи в Harcourt, Dutton и в другие известные издательства и всюду получал отказы[1649]. В 1921 году Леонард Вулф с сожалением уведомил мистера Рота, что в редакционном портфеле Hogarth Press слишком много рукописей и они не могут пока принимать новые.

Знал бы он, что Вулфы тоже отказались печатать «Улисса». По ходу попыток опубликоваться – и за два дня до начала суда над The Little Review – Рот написал Джойсу восторженное письмо. «Из всех нынешних европейских писателей вы вызываете у меня наиболее трепетную приязнь»[1650]. Прежде чем отправить письмо, он добавил в конце запоздалый вопрос: «А почему "УЛИСС" до сих пор не вышел в виде книги?»

В 1929 году читатель, владевший экземпляром «Улисса», мог этим гордиться. На титульной странице значилось, что книга выпущена в 1927 году Shakespeare and Company. Речь шла о девятом тираже, но достать роман Джойса все равно было непросто. Большинство владельцев привезли его из Парижа, но гипотетический экземпляр, о котором здесь у нас пойдет речь, лежал под прилавком или в дальней части склада надежного книжного магазина вроде Gotham Bookmart. Стоил около десяти