Читать книгу - "Самая опасная книга: Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу - Кевин Бирмингем"

& Liveright была «Современная библиотека», импринт, который ассоциировался у него с «Моби Диком» и «Алой буквой» – их он открыл для себя в университете. «Современная библиотека» была детищем Альберта Бони[1564]. Они с Ливерайтом решили издать серию недорогих книг, где можно было бы не тратиться на права, и Бони придумал смесь из классики с истекшим сроком авторского права и переиздания хороших книг, которые подвисли в продажах и, соответственно, права на которые можно было купить очень дешево. Среди первых десяти книг «Современной библиотеки», вышедших в 1917 году (среди них были произведения Редьярда Киплинга, Фридриха Ницше, Оскара Уайльда и Роберта Льюиса Стивенсона), нашлось только четверо живых авторов и большинство текстов не охранялось по американскому закону[1565]. Для серии подбирали книги, которые будут продаваться медленно, но долго и надежно. Выяснилось, что таких очень много. После войны розничная цена взлетела с 60 до 95 центов за экземпляр[1566], но и тогда «Современная библиотека» осталась одной из самых дешевых серий. К середине 1920-х именно она приносила Boni & Liveright львиную долю прибыли.

Когда Серф пришел в издательство, оказалось, что Ливерайт совсем забросил «Современную библиотеку»[1567] и сосредоточился на потенциальных бестселлерах авторства нашумевших писателей. Зейн Грей, Питер Кайн, Артур Стюарт-Ментет Хатчинсон – вот на кого он счел нужным сделать ставку. Со временем серия делалась все менее интересной. Когда Ливерайт без особого рвения попытался купить права на «Портрет» Джойса, предварительно отказавшись печатать «Улисса», Джон Куинн ему отказал[1568]. «Портрет» слишком современная книга. По словам Куинна, публикация в составе «Современной библиотеки» стала бы признаком писательского упадка, «закатных сумерек, предшествующих темной ночи забвения в литературе»[1569]. Ливерайт оскорбился. Напомнил Куинну, что в «Современной библиотеке» вышли книги выдающихся авторов: Макса Бирбома, Густава Френсена, Андреаса Лацко и Артура Шницлера[1570]. По мнению Джона Куинна, список этот служил подтверждением его правоты.

Беннетт Серф стал фактическим редактором импринта и вскоре задумался о том, чтобы приобрести его в собственность. Шанс ему представился даже раньше, чем он думал. В мае 1925 года Серф решил отметить свой 26-й день рождения поездкой в Лондон и Париж. Он записал в дневнике, что об этом путешествии «мечтал долгие годы»[1571]. Перед отъездом они встретились с Ливерайтом в подпольном баре в центре города. Ливерайт успел осушить несколько бокалов и теперь нервно стискивал в руке рюмку виски. По воспоминаниям Серфа, на Ливерайта наседал его тесть, когда-то одолживший ему денег на открытие издательства. У Ливерайта было несколько довольно требовательных любовниц, и он явно тревожился, что обиженный тесть без труда найдет на него компромат. «Как бы мне хотелось с ним расплатиться и послать его подальше».

– Есть простой способ это сделать, – откликнулся Серф. – Продать «Современную библиотеку».

Серф думал, что Ливерайт расхохочется и будет плакаться дальше, но вместо этого он спросил:

– И сколько вы мне за нее дадите?

Когда другие руководители издательства узнали, что Ливерайт, будучи под мухой, договорился в подпольном баре продать основной источник их стабильного дохода, они пришли в ярость. Ливерайт стоял на том, что серию они продают на пике популярности (в 1925 году разошлось 275 000 экземпляров[1572]), но Серфу все равно пришлось скандалить с целым комитетом[1573], чтобы сделка не сорвалась и договор был подписан прежде, чем в час ночи следующего дня судно его выйдет из порта[1574]. В результате Ливерайт все же взял верх, и «Современная библиотека» перешла в собственность Беннетта Серфа.

Они сошлись на 200 000 долларов – никто никогда еще столько не платил за репринтную серию. Проблема заключалась в том, что таких денег у Серфа не было, а по договору он должен был выплатить их через три недели, сразу по возвращении из путешествия. Времени до отъезда оставалось всего ничего, Серф позвонил другу по Колумбийскому университету Дональду Клопферу, которому до смерти надоело работать на отцовской фабрике по огранке бриллиантов. Серф предложил вложить в дело все остатки своего наследства – если Дональд найдет вторую половину денег, чтобы заплатить Ливерайту.

– И где, черт возьми, я тебе возьму сто тысяч долларов?

– Это твоя проблема, – ответил Серф. – Главное, наличными[1575].

Беннетт Серф и Дональд Клопфер открыли редакцию с шестью сотрудниками в лофте на Сорок пятой улице[1576]. Их рабочие столы стояли друг напротив друга, у них была общая секретарша (так оно и останется на много лет). Серф – харизматичный любитель поторговаться, Клопфер – занудный педант. Серф его считал «одним из милейших людей на свете»[1577]. Два года они усердно трудились над изданием «Современной библиотеки», лично посещали книготорговцев на восточном побережье, искали новых покупателей, поменяли макет обложки, тип переплета, эмблему серии и все остальное[1578]. Каждый месяц выпускали новое наименование[1579], в том числе (в 1926-м) Ибсена и Джойса. Каталог стал авантюрнее, а вот сама «Современная библиотека» – значительно более зрелой[1580]. За десять лет число книг в серии удвоилось, поскольку она росла в обоих направлениях.

Но Серф и Клопфер не собирались ограничиваться переизданиями. Им хотелось, чтобы их издательство приобретало новые рукописи, как Boni & Liveright. Они как раз излагали скромный вариант своего плана известному коммерческому художнику Рокуэллу Кенту, и тут Серф вдруг придумал новое название.

– Мы только что сказали, что выпустим несколько книг вне серии, рандомно. Вот и назовем издательство Random House[1581].

Кенту название понравилось, он нарисовал для издательства скромную эмблему, которая впоследствии появится на миллионах книг по всему миру. В первые годы своего существования Random House вышел на быстро развивавшийся рынок дорогих лимитированных изданий[1582], выпустив книги «Современной библиотеки» в премиальных вариантах. Оказалось, что «Моби Дика» Мелвилла и «Кандида» Вольтера можно проиллюстрировать, отпечатать на качественной бумаге, снабдить дорогим переплетом, пронумеровать тысячу экземпляров, добавить автограф переводчика или известного художника вроде Кента. Такие книги продавали коллекционерам по очень высокой цене – стратегия, к которой Сильвия Бич прибегла с первым изданием «Улисса», превратилась в новую бизнес-модель. То, что родилось как способ спасти скабрезные книжки от полиции, стало в годы бума на Уолл-стрит основой издательского бизнеса.

К 1929 году Random House уже выпустил десятки лимитированных премиальных изданий. Вышедшие тогда же «Листья травы» Уолта Уитмена мгновенно разошлись по 100 долларов за экземпляр. Но даже в то время Серф и Клопфер еще не до конца осознали, насколько сильна их позиция. Когда биржевой рынок обрушился, дешевые издания «Современной библиотеки» по 95 центов за экземпляр не только позволили Random House пережить экономическую депрессию[1583], но