Читать книгу - "Самая опасная книга: Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу - Кевин Бирмингем"

что она самый гениальный человек в их семье. «Если во мне была хоть искра таланта, она передалась Лючии, и в ее голове вспыхнуло пламя»[1681]. Лючия, по словам отца, создавала собственный язык, который он почти полностью понимал. Джойс в терапевтических целях купил ей шубу[1682], что принесло так же мало пользы, как и лечение, которое назначали врачи (один советовал пить морскую воду[1683]). Когда в 1932 году Лючия второй раз попала в клинику, Джойс ее оттуда тайно вытащил[1684]. Если отец ее не навещал, она отправляла ему письма: «Скажи ему, что я кроссворд, и если он не против посмотреть кроссворд, пусть едет [меня навестить]»[1685]. Когда правда сделалась очевидной, Джойс счел себя виноватым.

Из-за болезни Лючии обострились и отношения Джойса с Норой. С годами ей все тяжелее становилось мириться с его разгулом и расточительностью, ссоры достигли такого накала, что она грозилась от него уйти. Один знакомый вспоминает, как помогал Норе складывать вещи, а Джойс умолял ее остаться на том основании, что без нее не справится, – причем зависимость его от Норы делалась тем сильнее, чем реальнее становилась перспектива жизни без нее[1686]. В 1928 году, когда Нору на две недели положили в клинику – лечить рак матки с помощью лучевой терапии[1687], – Джойс настоял на том, чтобы устроиться в соседней палате[1688]. Когда спустя несколько месяцев матку ей удалили, он поставил свою койку рядом с нею[1689], чтобы быть под рукой, пока она поправлялась. Она сносила недуг достойнее, чем он. По ходу лечения Норы Джойс писал мисс Уивер и рассказывал, что слушает, как сестры орут на пациентов в реанимации[1690], снаружи бушует буря – и все это действует ему на и так уже раздраженные нервы.

В возрасте под пятьдесят Джойс выглядел стариком. Тросточка из ясеня, с которой он, молодой холостяк, когда-то фланировал по Дублину, превратилась в Париже в трость слепца. Прохожие помогали ему перейти через улицу, в собственной квартире он натыкался на мебель[1691]. Норе приходилось наливать ему молоко и добавлять сахар в чай[1692], ходить по городу он мог только с ней под руку[1693]. В 1931 году он отказался от визита к мисс Уивер, решив, что в темных очках похож на замаскировавшегося закоренелого преступника. «Это мне наказание за неправедную жизнь»[1694], – писал он мисс Уивер.

Джойс не рисовался. Всего лишь пробовал сказать правду. Чтобы распознать сущность его неправедности, необходимо было вглядеться – и тогда она становилась зримой. В складках радужки формировались мягкие гранулематозные бляшки размером меньше миллиметра, а внутри этих бляшек-шанкров жили колонии бледных бактерий, по форме напоминавшие спираль, – они умели протискиваться в мышцы и волокна радужной оболочки. Эти бактерии называются Treponema pallidum. Джойс терял зрение, потому что у него был сифилис.

Бактерии, вызывающие сифилис, способны поразить любой орган[1695]. Первые шанкры появляются на коже и заживают за несколько недель, но Treponema pallidum попадает в кровоток и распространяется по организму. Бактерии заселяют кровеносные сосуды, кости, мышцы и нервы. Они могут проникнуть в сердце, печень, позвоночник и мозг. Treponema очень живуча, а значит, сифилис может вызвать самые разные проблемы со здоровьем – в зависимости от области поражения. В отличие от других венерических заболеваний, сифилис может спровоцировать что угодно – артрит, желтуху, аневризму, эпилепсию. Но главный страх тех, кто сходил к проститутке и потом обнаружил на коже неприглядный шанкр, – перспектива «паралитического слабоумия»[1696]. Проникнув в центральную нервную систему, бактерии начинают вызывать психозы, галлюцинации и резкие смены настроения – и все это сопровождается частичным или полным параличом. Джойс с детства страшно боялся последствий сифилиса. По ночам шептал слово «паралич» и дрожал, как будто слушая рассказ о привидениях.

Сифилис особенно часто поражает глаза[1697]. У Джойса было множество инфекций, вызванных сифилисом, – конъюнктивит, эписклерит, блефарит[1698], но самым частотным и разрушительным проявлением глазного сифилиса является ирит[1699]. Глазные приступы у Джойса повторялись регулярно, поскольку сифилис развивается через циклы роста и подавления бактерий. Внезапный приступ сменялся блаженным затишьем, потом недуг возвращался. Симптоматика, длительность и тяжесть болезни строго индивидуальны[1700] – Нора наверняка заразилась от мужа, но, судя по всему, болела в достаточно легкой форме. Только у трети сифилитиков болезнь проходит все три стадии. Джойс, к сожалению, оказался в их числе. Первый приступ ирита случился у него в 1907 году, когда ему было всего 25 лет, за следующие 14 лет было еще 12 приступов[1701]. К концу 1920-х инфекция подъедала его зрение уже два десятилетия.

Сегодня сифилис лечат инъекциями пенициллина, который стал доступен в 1942-м – через год после смерти Джойса. До появления пенициллина запущенные случаи сифилиса почти не лечились, а кроме прочего, Джойс был строптивым пациентом. Он не выполнял назначений, пропускал визиты к врачу, искал докторов, которые дадут ему те ответы, которые понравятся ему самому. Когда в 1922-м Джойс обратился к доктору Боршу, тот стал по мере сил его умиротворять[1702]. Чтобы получить согласие пациента на сфинктерэктомию (в 1923-м), Борш сказал ему, что это совсем легкая процедура, хотя она мало чем отличалась от иридэктомии[1703].

Куда серьезнее было то, что Джойс отказывался принимать препарат сальварсан[1704] – единственное имевшееся на тот момент средство, позволявшее эффективно бороться с сифилисом. У него были на то веские причины. Сальварсан – коммерческое название видоизмененного мышьякосодержащего вещества арсфенамина, то есть речь шла, по сути, о малых дозах яда. Пациентам случалось от него умереть, кто-то глох или впадал в кому. Но, с точки зрения Джойса, главной бедой сальварсана было не это. Он, писатель, отказывавшийся диктовать свои тексты, отчаянно пытался сохранить остатки зрения, чтобы продолжать работу, а доктор Борш вынужден был предупредить его, что среди побочных эффектов сальварсана есть слепота[1705]: лекарство убивает зрительный нерв примерно у одного из 40 пациентов. Когда Джойс отказался принимать сальварсан, доктору Боршу пришлось прибегнуть к лечению, направленному на купирование симптомов, а не устранение их причины, – состояние глаз Джойса все равно ухудшалось, но все-таки постепенно.

Похоже, что к 1928 году доктор Борш исчерпал все возможности лечения. Джойс явился к нему в клинику в крайне истощенном состоянии: при росте в 178 сантиметров он весил меньше 57 килограммов[1706]. Все это – истощение, инфицированные глаза, крайняя слабость и «большой волдырь»[1707] (по описанию самого пациента) на правом плече – говорило о том, что доктор Борш должен подобрать альтернативу сальварсану, а именно – препарат от сифилиса, который остановит распространение Treponema, заселившей весь организм пациента,