Читать книгу - "Избранные работы по русской философии, политике и культуре - Алексей Алексеевич Кара-Мурза"

Как бы там ни было, разбирательство заняло определенное время и окончилось для князя П.А. Голицына благополучно: он был полностью оправдан. Наверняка сказалось влияние старшего брата Бориса Алексеевича, а, главное боярина Тихона Никитича Стрешнева, родственника Голицыных, оставленного царем Петром координировать на Москве все гражданские структуры.

…А 11 мая 1697 г., через два месяца после отъезда Великого посольства, Москву покинула «Великая особа» (наш Аноним), и направилась она не на юг, в Венецию, вслед за уехавшими стольниками, а вдогонку за царем Петром – в Северную Европу. Если это князь Петр Алексеевич Голицын, то почему он поступил таким образом?

Этому есть вполне логичное объяснение. Князь Петр Голицын просто обязан был лично объясниться перед царем и передать ему оправдательные бумаги от Тихона Стрешнева, Федора Ромодановского, Бориса Голицына. Надо или не надо было ему теперь ехать в Венецию, как ранее предполагалось, тоже предстояло решить царю Петру.

Выскажу еще одно дополнительное соображение. Вместе с привлеченным к следствию по делу о заговоре князем Петром Голицыным (возможно, после освобождения ему потребовалось время на лечение), в Москве, похоже, задержался и его родной племянник, планировавшийся в состав Великого посольства, 26-летний князь Алексей Борисович Голицын – сын Бориса Алексеевича, друг детства уехавшего в Европу царя Петра. О том, что Алексей Голицын оставался в Москве до разрешения судьбы родного дяди, говорят следующие факты. Согласно биографическому словарю рода Голицыных, жена Алексея Голицына, княгиня Анна Ивановна, родила сына Якова 11 марта 1697 г. (фактически в момент отправления Великого посольства)[843]. А следующий ребенок, княжна Екатерина Алексеевна, родилась 24 января 1698 г.[844], что доказывает, что, по крайней мере, весь апрель предыдущего года князь Алексей Борисович еще находился в Москве, хотя в начале осени его уже видели в Голландии.

Маршрут отправившейся из Москвы в середине мая 1697 г. «Великой особы» первоначально очень похож на маршрут Великого посольства: из Москвы через Новгород к Балтике и далее в Голландию. Судя по записям, Аноним стремится нагнать царя (подолгу задерживавшегося в некоторых городах), что в итоге ему удается: в конце июля он нагоняет Посольство в Амстердаме. Пометки в записной книжке, как мне кажется, вполне доказывают, что речь идет именно о князе Петре Алексеевиче Голицыне.

Вот запись о посещении Великим посольством депутатов Генеральных штатов в Гааге: «Из Амстердама приехали в Гаагу сентября 15-го числа. Встреча была за две версты до города…, под нас 50 карет о 6 конях, а сидели по два человека. Я сидел с кн. Алексеем Голицыным (выделено мной. – А.К.)»[845]. Это более чем естественно: нагнавших Посольство в Голландии Голицыных – дядю и племянника – разумеется, сажают вместе в одну карету. Предположение, что к другу царя, князю-Гедиминовичу могли подсадить какого-то «праздного туриста», например, «стольника Измайлова», кажется мне абсолютно нелепым.

А вот следующая запись Анонима из Гааги: «На другой день приезжали подчивать господин Вытцин (бургомистр Николас Витсен. – А.К), да два человека стат (депутатов)… На приезде были у статов в каретах; ехали по два человека о шести конях. Ехали к статам в каретах: Франц Яковлевич, Федор Алексеевич, против их Прокофий Возницын (три Великих посла. – А.К), царевич Милитинской, Александр Кикин, Федор Плещеев (особо доверенные люди царя Петра. – А.К), я с кн. Алексеем Голицыным (выделено мной. – А.К.)»[846]. Дядя с племянником, как видим, опять рядом, в узком кругу посольской элиты.

Следующая запись из Гааги еще более показательна: направляясь в загородную увеселительную поездку, Аноним оказывается в карете вдвоем с самим Великим послом Францем Лефортом! Читаем в дневнике: «В Гааге Франц Яковлевич ездил за город, в сады, в своей карете, которая дана 1800 червонных, 8 лошадей было, шлеи бархатные, вызолоченные; я сидел с ним вместе (выделено мной. – А.К). Еще было три кареты о 6-ти конях, в которых дворяне наши сидели»[847]. Причина такого почетного соседства мне хорошо понятна: «Первый посол» Лефорт хотел доверительно переговорить наедине с недавно приехавшим братом своего ближайшего друга Бориса Голицына о последних новостях из Москвы.

Наконец, еще одна запись из Гааги: «У цесарского посла (посла Императора Священной Римской империи Леопольда I – А.К.) был я один (выделено мной. – А.К). У ево одна палата 1-я обита полосатыми материями, 2-я – шпалерами, 3-я – бархатом красным и по швам кружева золотыя, самыя изрядныя, зело богатыя»[848]. Напомню, что, спустя недолгое время после возвращения Великого посольства в Москву, именно знаток многих иностранных языков и тонкостей европейской политики князь Петр Голицын будет назначен на ключевой дипломатический пост полномочного посла Русского царства в Вену.

Ну и, наконец, последнее доказательство, относящееся уже к турне загадочной «Великой особы» по государствам Италии. Получило известность мемуарное сочинение «Плоды мира» знаменитого итальянского певца-кастрата Филиппо Балатри о том, как в середине 1698 г. не кто иной, как князь Петр Алексеевич Голицын перекупил во Флоренции его контракт (тогда 16-летнего юноши) непосредственно у Великого герцога Козимо III Медичи и затем увез его через Венецию в Россию и там представил царю Петру[849].

Дневниковые заметки «Великой особы» доказывают, что и наш Аноним интересовался, даже несколько болезненно, итальянским пением. Вот, например, запись, сделанная в Венеции незадолго до посещения столицы Тосканы: «По всей Италии славные певцы: 1-й – кастрат Мачуль, неаполитанец; 2-я – девка Маргарита; 3-й – кастрат Картуса; 4-й – кастрат Пикуданина… На карнавал одному кастрату дают по найму по 1000 червонных и больше…»[850]

Согласно дневнику Анонима, он был во Флоренции с 27 по 29 мая 1698 г. и близко общался там с Козимо III Медичи в герцогском дворце Питти на левом берегу Арно. Аноним удостоился тогда персональной экскурсии и увидел такие диковинки из личной коллекции Великого герцога, которые не имели чести увидеть и иные гости-аристократы, не говоря уже о «праздных туристах». Читаем в дневнике Анонима: «Был в палатах герцога Тосканского, и видел в оных множество редких и славных картин и всякого рода богатых уборов и фарфоровых безмерно хороших сосудов (эта коллекция и по сию пору составляет гордость Палаццо Питти – А.К.)… Шкатула оправленная золотом и выложенная изумрудами и разноцветными яхонтами, два яшмовые стола с поставленными на них костяными сосудами чрезвычайно искусной работы, поставец с хрустальными и иными вещьми отменно хорошо сделанными, большие изумруды с матками или гнездами их и с землею, где родились, бирюза величиною в нарочитое яблоко, на которой изображен Нерон, жестокий Император Римский, и славной во