Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

сначала я хотела бы знать, в каком виде русское правительство предполагает производить оплату.

— Обычно подобные расчеты ведутся в серебре, графиня.

— В таком случае я предложила бы вам отступить от обычая, — с улыбкой ответила я.

Серебро нынче считали везде. Банк Англии пятый год не менял своих билетов на золото, и лондонские купцы расплачивались бумагами и векселями ничуть не охотнее, чем петербургские своими ассигнациями, которые, если верить газетам, дешевели с каждым годом. А железо русские и без того каждую весну отправляли в Англию на сотнях кораблей, и англичане исправно за него платили. Если часть этого груза пойдет не на биржу, а ко мне, Петербург потеряет разве что хлопоты с векселями, а я получу то, что все равно пришлось бы покупать.

— И что же вы предпочли бы серебру?

— Железо, граф. Русское полосовое железо с клеймом соболя. Мне предстоит много строить, и я предпочла бы получать часть платы товаром, который смогу использовать сама или продать в Англии.

Моряк удивленно поднял брови, а чиновник снова взялся за карандаш.

— Вы хотите, чтобы мы расплачивались с вами железом? — переспросил он. — Но ведь его еще придется доставить, уплатить пошлины, позаботиться о хранении. Не проще ли получить деньги и приобрести необходимое здесь?

— Проще, если меня устроит здешнее железо по здешним ценам. Для России железо является предметом торговли, для меня — необходимым материалом. Если мы сойдемся в ценах, я не вижу причин, почему нам непременно следует обменивать один товар на деньги, чтобы затем на те же деньги покупать другой. Что касается доставки, то мы можем оговорить порт, сроки и порядок приемки отдельно. Я не предлагаю вам везти железо прямо к моим дверям в Саутуорке.

— И какую часть платежа вы желаете получить таким образом?

— Это будет зависеть от количества провизии, которое вы решите заказать, и цены железа, о которой мы сумеем договориться. Я не стану называть цифру, пока не увижу ваших требований к грузу. Но если мы найдем условия, устраивающие обе стороны, мне было бы удобнее получить железо, чем переводить деньги через несколько банков и потом искать, где купить то же самое.

— Признаюсь, графиня, когда я предложил господам встретиться с вами, то ожидал разговора о мясе и овощах, — протянул Воронцов, в его голосе слышалось одобрение. — До русского железа мои предположения не простирались.

— Я надеюсь, граф, что это не станет препятствием для нашего соглашения.

— Напротив. У нас есть над чем подумать.

Пока чиновник записывал последние условия, Северин, до сих пор почти не принимавший участия в переговорах, при слове «железо» окинул взглядом мое платье, задержался на жемчужных серьгах и наклонился к моряку.

— Гляди-ка, графиня, а одета как вдова приказного, — произнес он по-русски, понизив голос настолько, чтобы его не услышали в гостиной. — Зато за сушеную говядину подавай ей наше железо. Торгуется, как лавочница на Сенной.

Я продолжала держать раскрытый веер, хотя на мгновение мне захотелось сложить его и хорошенько стукнуть господина Северина по пальцам. Привычка считать, что английская графиня не понимает ни слова по-русски, была вполне объяснима, но делать подобные замечания в присутствии человека, о котором ничего не знаешь, все-таки несколько опрометчиво.

Моряк повернул голову, однако ответить не успел.

— Помолчите, Северин, — негромко произнес чиновник, даже не подняв глаз от книжки. — Вас взяли в Лондон вести бумаги, а не судить о дамах.

Северин выпрямился. Улыбка осталась на его лице, но скулы заметно порозовели, и несколько секунд он смотрел куда-то поверх моего плеча с таким вниманием, будто обнаружил на противоположной стене произведение искусства, прежде ускользавшее от его взора.

Чиновник закрыл книжку, убрал карандаш и обратился ко мне по-французски так же безупречно учтиво, как четверть часа назад.

— Благодарю вас, графиня. Мы передадим в Петербург ваши предложения относительно запасов и расчетов железом. Разумеется, окончательное решение будет зависеть от морского ведомства и утвержденных расходов, но я полагаю, что к концу лета мы сможем сообщить вам ответ. До того времени нам потребуются образцы и предварительная смета.

— Вы их получите. Я распоряжусь подготовить все необходимое в ближайшие дни. Если у ваших людей возникнут дополнительные вопросы, буду рада на них ответить.

— Тогда, полагаю, на сегодня мы можем считать разговор весьма полезным, — заключил Воронцов. — Я признателен вам, графиня, что вы нашли время приехать. И надеюсь, наше знакомство с этими господами окажется началом продолжительного сотрудничества.

Я поблагодарила его, и мы вернулись из оконной ниши в гостиную. Здесь за время нашего разговора стало еще многолюднее. Возле дверей собралась небольшая толпа, лакей с подносом осторожно пробирался между гостями, а из соседней залы доносилась музыка, теперь уже достаточно громкая, чтобы разобрать мелодию.

Воронцов повел своих спутников к принцу. Чиновник шел рядом с ним, моряк чуть позади, продолжая что-то негромко объяснять о сроках плавания, и только Северин задержался на несколько шагов. Поравнявшись со мной, он обернулся и улыбнулся с такой любезностью, словно мы только что обменялись самыми приятными комплиментами. Я ответила ему той же улыбкой.

Глава 22

Следующий час прошел в бесконечных знакомствах и разговорах. Меня представляли дамам, чьи имена я едва успевала запоминать, джентльмены осведомлялись о здоровье графа Хавершема, кто-то непременно вспоминал Норфолк, а одна пожилая леди, узнав, что Артур остался дома, принялась с таким сочувствием расспрашивать о его самочувствии, что мне пришлось заверить ее: супруг совершенно здоров и просто предпочитает собственное кресло любому из тех, что может предложить Лондон. Это объяснение ее, кажется, не убедило. Впрочем, я уже привыкла, что добровольный отказ от светских удовольствий вызывал у некоторых людей больше беспокойства, чем настоящая болезнь.

Дважды меня приглашали на контрданс. Первому джентльмену я отказала, сославшись на жару, второму добавила усталость после дороги, и оба приняли мои извинения с такой предупредительностью, что мне стало немного совестно. Жарко действительно было невыносимо, но, если бы я очень захотела танцевать, ни духота, ни проведенные в экипаже часы меня бы не остановили.

У дверей в соседнюю залу меня остановила невысокая полная дама лет сорока пяти. Я заметила ее еще несколько минут назад. Рядом постоянно кто-нибудь находился, дамы охотно уступали ей место, джентльмены кланялись с почтительностью, которую не всегда проявляли даже по отношению к герцогиням, и при этом сама она держалась настолько непринужденно, словно принимала гостей в собственной гостиной. Только