Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

Миссис Фицгерберт. О ее истории я знала достаточно, чтобы не удивляться оказываемому ей вниманию. В Лондоне едва ли нашелся бы человек, не слышавший о тайном венчании принца Уэльского с Марией Фицгерберт.

— Леди Хавершем, я давно хотела с вами познакомиться, — сказала она, протягивая руку. — Еще у камина заметила ваше платье и, признаться, испытала некоторое чувство зависти. Вы, кажется, единственная дама в этих комнатах, которая решилась обойтись без перьев. Посмотрите вокруг: стоит кому-нибудь повернуть голову, как соседке приходится отступать, чтобы сохранить прическу. А ведь вечер только начался.

— Боюсь, миссис Фицгерберт, мне просто недостает искусства носить подобные украшения. Я и с обычной шляпкой не всегда умею справиться, а если прибавить к ней полдюжины перьев, то непременно задену кого-нибудь при первом же поклоне.

— Тогда вы проявили редкое благоразумие. Я сегодня уже видела, как одна молодая дама едва не лишила своего кавалера глаза. Он, разумеется, уверял, что ничего не произошло, хотя слезы у него текли совершенно настоящие. Но разве можно признаться в подобной неприятности, когда виновница так хороша собой?

Я невольно рассмеялась.

— Надеюсь, она хотя бы заметила его страдания?

— Боюсь, что нет. Она была слишком занята тем, чтобы выяснить, не повредилось ли перо. Впрочем, ее можно понять: кавалер, если повезет, найдется другой, а такую эгретку теперь непросто достать даже в Париже.

Я представила несчастного кавалера, который вынужден извиняться за то, что едва не испортил даме украшение, и не удержалась от улыбки. Миссис Фицгерберт улыбнулась в ответ, но тут ее внимание привлек кто-то за моим плечом.

— Кстати, о кавалерах. Я видела вас с графом Воронцовым. Он привел к вам нескольких соотечественников, и вы довольно долго беседовали.

— Мы обсуждали возможные поставки провизии для русской морской экспедиции, мадам.

— Вот как! Впрочем, должна признаться, вы провели время гораздо полезнее меня. Я уже успела выслушать историю двух помолвок, одной размолвки и совершенно невероятного скандала из-за неправильно рассаженных гостей. Причем все три рассказчицы уверяли, что знают обстоятельства из первых рук.

— Надеюсь, хотя бы рассказы не противоречили друг другу?

— Напротив, дорогая, противоречили самым решительным образом! Особенно в том, что касается помолвок. По словам одной дамы, свадьба назначена на июль, другая уверяет, что жених уже неделю как отбыл в Шотландию, а третья убеждена, что никакого жениха вообще не существует. Боюсь, теперь мне придется дождаться июля, чтобы узнать, кто из них был прав.

— Пожалуй, мои переговоры действительно оказались проще. По крайней мере, мы с самого начала знали, о чем намерены договориться.

— И вам это удалось?

— Пока мы лишь обменялись предложениями. Окончательное решение останется за Петербургом.

— Тогда у вас есть преимущество перед нашими несчастными невестами. Вы хотя бы знаете, от кого ждать ответа. — Она поправила кружево у запястья и, заметив мою улыбку, добавила: — Впрочем, не стану больше расспрашивать вас о делах. Лучше скажите, надолго ли вы приехали в Лондон? Мне хотелось бы пригласить вас к себе на чай, когда мы обе будем избавлены от необходимости беседовать под музыку и оглядываться, не ждет ли кто-нибудь своей очереди представиться.

— К сожалению, мадам, у меня осталось всего несколько дней. Муж ждет меня в Норфолке, и я обещала не задерживаться в столице дольше необходимого. Но если вы найдете для меня свободный час до моего отъезда, я с удовольствием приеду.

— Непременно найду! И не стану даже пытаться уговорить вас остаться подольше. Я слишком хорошо знаю графа Хавершема, чтобы надеяться, будто он с пониманием отнесется к даме, которая задерживает его супругу в Лондоне.

— Боюсь, Артур сочтет это достаточным основанием больше не отпускать меня одну.

— Вот видите, тем более нельзя терять времени! — рассмеялась миссис Фицгерберт.

В этот момент к нам подошла дама, пожелавшая с ней поздороваться. Я уже собиралась откланяться, чтобы не мешать их разговору, но миссис Фицгерберт задержала мою руку.

— Я завтра пришлю вам записку, леди Хавершем.

Пообещав принять приглашение, я уступила место подошедшей даме и прошла в соседнюю комнату, но там свободного места почти не оказалось. Возле дверей толпились гости, за карточным столом двое джентльменов спорили о правилах игры, а лакей с подносом никак не мог протиснуться между креслами. Пришлось идти дальше, пока я наконец не оказалась в китайской гостиной, где стены украшал желтый шелк с драконами, пагодами и цаплями, а среди лакированной мебели поблескивали фарфоровые вазы. В дальнем углу, за высокой расписной ширмой, виднелось окно, и я направилась к нему.

Мне повезло, одна из оконных створок была приоткрыта. Я обошла ширму, стараясь не задеть стоявший рядом лакированный столик, и остановилась у окна. С улицы доносились перестук копыт, голоса кучеров и звон упряжи, но после духоты парадных залов даже воздух, пропитанный запахом факельного дыма, показался восхитительно свежим. Я закрыла веер и подставила лицо сквозняку, чувствуя, как понемногу проходит тяжесть в висках.

Голоса за ширмой я различила не сразу. Сначала они терялись в музыке и общем гуле, но затем один из мужчин заговорил громче, и до меня донеслась немецкая речь с жестким северным выговором. В Мюнхене мои однокурсники-баварцы любили передразнивать такую манеру произношения, особенно когда речь заходила о пруссаках, и я невольно прислушалась.

— … к четвергу, — говорил первый. — Курьер прибыл вчера. Посол намерен сам передать ответ лорду Хоксбери, и, насколько мне известно, встреча уже назначена. Но в четверг палата обсуждает договор, и, боюсь, к этому дню многое должно решиться.

— А что в ответе? Неужели никто из наших не сумел выяснить?

— Никто, с кем я разговаривал. Но меня гораздо больше тревожит, что здесь, кажется, уже решили, каким этот ответ должен оказаться. Сегодня утром я слышал такие рассуждения, будто содержание русской ноты давно известно и осталось лишь соблюсти приличия, дождавшись официального сообщения.

— Потому что здесь ждут не ответа, Вильгельм. Здесь ждут повода. И если Петербург не даст его добровольно, найдутся люди, которые сумеют убедить остальных, будто повод уже имеется.

— Тогда утренние газеты получат свою версию раньше министра. Мне говорили, что один из редакторов уже…

— Тише.

Я услышала приближающиеся шаги и отступила ближе к окну. Мимо ширмы прошла дама, шурша шелковыми юбками; за ней потянулся запах розовой воды, а когда шаги стихли у дверей, первый мужчина заговорил снова, теперь