Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

люди сначала были шокированы насилием, а затем заворожены телевизионными кадрами, на которых толпы чернокожих и латиноамериканцев в Южном Централе набирали горы желаемых товаров без вмешательства полиции. На второй день беспорядков, 30 апреля, власти допустили двойную ошибку: сначала отменив занятия в школах и выпустив детей на улицу, а затем объявив, что Национальная гвардия направляется для помощи в обеспечении комендантского часа от заката до рассвета.

Тысячи людей сразу же восприняли это как последний призыв принять участие в происходящем общем перераспределении богатств. Хотя поджигатели наносили удары бессмысленно и почти наугад, грабители руководствовались видимой моральной экономикой. Как объяснила мне одна дама средних лет, «воровство – грех, но то, что происходит, больше похоже на телевизионное игровое шоу, где все выигрывают». В отличие от мародеров на Голливудском бульваре, укравших нижнее белье Мадонны из магазина Frederick’s, массы жителей Мид-Сити сосредоточились на прозаических предметах первой необходимости, таких как спрей от тараканов и памперсы.

Опытный учитель пятых классов в этом районе объяснил мне настроения трудолюбивых и в остальном законопослушных семей, поучаствовавших в грабежах.

Я преподаю в новой школе, которая находится в квартале к западу от Олимпик и Гувер. Мои ученики и я наблюдали из окна нашего класса, как горел видеомагазин. Позже моя жена, которая преподает в школе на Гувер-стрит, и я видели по телевизору, как магазины около наших школ были разграблены родителями и учениками, которых мы знали.

Поскольку большинство винных магазинов и магазинов техники в этом районе сильно завышают цены для покупателей на некачественные товары, возникает большое негодование. Мои ученики рассказали мне, что, когда некоторые из них увидели по телевизору, как грабят Viva Market на Гувер и Олимпик, их родители немедленно покинули квартиру, но вернулись через час с едой и другими вещами. Они не считали это «бунтом», а просто возможностью поквитаться с «эксплуататорами».

Не было никакой координации или планирования со стороны людей к северу от автострады Санта-Моника, кроме той, что была предусмотрена дорожной картой, показанной по телевидению… Я не думаю, что корейские магазины были атакованы исключительно по этническим причинам. Хотя были сожжены принадлежащие корейцам винные магазины, остались нетронутыми корейские туристические агентства и салоны красоты. Восстание было направлено против полиции и торговцев-мошенников в целом. Оно было вызвано экономическим отчаянием и классовым негодованием, а не расой895.

Официальной реакцией на этот постмодернистский «хлебный бунт» стала крупнейшая в истории межведомственная операция правоохранительных органов. В течение нескольких недель элитные подразделения полиции Лос-Анджелеса при поддержке Национальной гвардии прочесывали многоквартирные дома в поисках украденных вещей, в то время как пограничники из таких отдаленных мест, как Техас, рыскали по улицам в поисках нелегальных мигрантов. Тем временем тысячи saqueadores, многие из которых были жалкими мусорщиками, пойманными в обугленных руинах на следующий день после грабежа, неделями томились в окружной тюрьме, не имея возможности заплатить абсурдно высокий залог. Одного мужчину, задержанного с пакетом семечек и двумя пакетами молока, оставили под залог в размере 15 000 долларов. Некоторые нарушители комендантского часа получили 30-дневные тюремные сроки, несмотря на то что они были бездомными или не говорили по-английски. Тем временем разгневанные политики из пригородов наперебой требовали депортировать иммигрантов и лишать их детей, рожденных в США, гражданства.

Беспорядки также ускорили отток капитала и рабочих мест из коридора Уилшир, расположенного к западу от Макартур-Парка, который образует высотный коммерческий стержень района Мид-Сити. Этот двухмильный отрезок бульвара Уилшир, известный как «Елисейские поля Лос-Анджелеса», когда-то мог похвастаться такими знаковыми зданиями, как Ambassador Hotel, I. Magnin, Perino’s, Brown Derby и Bullock’s Wilshire. Страховые компании, корпоративные юридические конторы и окружные агентства ранее занимали миллионы квадратных футов модернистских офисных помещений 1950‑х годов. Экономический упадок района начался в середине 1970‑х годов, когда ведущие арендаторы начали переезжать в новые объекты на бурно развивающейся западной стороне. Вскоре за ними последовали офисные работники и специалисты, обитавшие в жилых комплексах к северу и югу от Уилшира, а также рестораны, универмаги и отели. Жилищный вакуум заполнили тысячи мексиканских и сальвадорских иммигрантов, в то время как корейские малые предприятия вернули оживленную розничную торговлю. Но отток беловоротничковых рабочих мест и налогов с продаж был постоянным.

Многоэтажный город-призрак

Во время беспорядков мародеры нанесли ущерб на сумму 10 миллионов долларов ресторану Bullock’s, последнему из остававшихся открытым достопримечательностей Уилшира, – его вскоре закрыли навсегда. Менее чем за год цены на жилье в близлежащем эксклюзивном анклаве Хэнкок-Парк рухнули на целых 200 000 долларов. Поскольку оставшиеся корпоративные арендаторы устремились на западную сторону, отчаявшиеся арендодатели попытались продать элитные офисные помещения по цене 1 доллар за квадратный фут (около 10,7 доллара за кв. м), но желающих нашлось немного. За год до беспорядков в деловой прессе появилось много предположений о том, что крупные корейские инвесторы могут быть заинтересованы в возрождении того, что в разговорной речи уже называлось «руинами Уилшира». Однако разрушение или разграбление почти двух тысяч корейских семейных предприятий во время беспорядков перечеркнули эту возможность в обозримом будущем896. В результате Лос-Анджелес добавил уникальную категорию к городской экологии Берджесса: современный многоэтажный город-призрак.

3. Зона свободного огня

Мы должны отвоевывать этот район улица за улицей, переулок за переулком.

Представитель отделения Рампарт полиции Лос-Анджелеса (1990)

К середине мая 1992 года Национальная гвардия вместе с армией и морской пехотой были выведены из внутренних районов Лос-Анджелеса. Свернув флаги и сложив винтовки, тысячи солдат территориальных войск вернулись к своей обычной жизни в пригороде. Как только «хаммеры» и грузовики двинулись дальше, другая армия, банда «18‑й улицы», немедленно возобновила оккупацию района Мид-Сити в Лос-Анджелесе. Некоторые члены банды дразнили уходящих гвардейцев, скандируя хвастливый лозунг, который их уставшие соседи слышали годами: «Soy (я) – Восемнадцатый с пулей / Я держу палец на курке / Я спущу его».

Еще в 1927 году ученик Берджесса Фредерик Трэшер шокировал читателей своего классического исследования «Банда» утверждением, что в 1313 уличных бандах Чикаго состояло в общей сложности 23 000 мальчиков и молодых мужчин897. Полвека спустя veteranos (ветераны) с татуировками Diez y Ocho («Восемнадцать») на груди хвастаются, что одна лишь их банда насчитывает столько же членов в сотнях группировок, разбросанных по всей Южной Калифорнии, а также в быстрорастущих франшизах в Лас-Вегасе, Мехико и Сан-Сальвадоре. По словам окружного прокурора Лос-Анджелеса Джила Гарсетти, «18‑я улица» – «крупнейшая преступная уличная банда в стране». Зародившись на окраине Даунтауна в начале 1960‑х годов, она стала General Motors уличной культуры Лос-Анджелеса898.

«Нация» «18‑й улицы» – первая латиноамериканская банда, проникшая на прибыльный рынок крэк-кокаина, на котором до этого доминировали чернокожие уличные банды. Она контролирует насыщенную крэком обширную территорию в районе Мид-Сити. Еще шестьдесят латиноамериканских и азиатских банд борются за остатки этого бизнеса, иногда с местными группировками «18‑й улицы». В результате отделение Рампарт полиции Лос-Анджелеса (родина крутых копов, воспетых в нескольких суровых полицейских романах Джозефа Уомбо) часто занимает незавидное первое место по количеству расследуемых убийств среди всех районных отделений полиции в стране. Рядом Макартур-Парк, некогда жемчужина в короне городской парковой системы, теперь превратился в зону свободного огня, где торговцы крэком и уличные банды сводят счеты с помощью дробовиков и пистолетов-пулеметов «узи». В один особенно плохой год там было найдено пять трупов – лежащих скрюченными на траве, засунутых в мусорные баки в парке или полузарытых в грязь на дне озера. Более того, когда несколько лет