Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

«Лос-Анджелес таймс» (1992)

Пятница, 5 мая 1992 года. Бронетранспортер устроился на углу, как un gran sapo feo («большая уродливая жаба»), по словам девятилетнего Эмерио. Его родители тревожно, почти шепотом, говорят о desparecidos (пропавших без вести): Рауле из Тепика, большом Марио, младшей девочке Флоресов и кузене из Ауачапана. Как и все сальвадорцы, они знают о тех, кто «исчезает»; они помнят трупы без головы и человека, чей язык был протянут через отверстие в горле, как галстук. Вот почему они переехали сюда – по почтовому адресу 90057, Лос-Анджелес, Калифорния884.

Мид-Сити (Лос-Анджелес)

Их район, расположенный на окраине Макартур-Парк, является частью большого ореола старой плотной застройки, окружающей панорамный ландшафт укрепленного ядра. Эти многоквартирные дома выполняют классические функции «переходной зоны» Берджесса: обеспечивают городские порты въезда для самых бедных и недавних иммигрантов города – в данном случае скорее из Мексики, Гватемалы и Сальвадора, чем из Ирландии и Богемии, – которые работают в отелях и на швейных фабриках в центре города. Но на обычно оживленных улицах теперь зловещая тишина. Родители Эмерио пересчитывают своих друзей и соседей, сальвадорцев и мексиканцев, которые внезапно исчезли.

Некоторые из них находятся в окружной тюрьме на Боше-стрит, они всего лишь коричневые песчинки, затерянные среди 17 000 других предполагаемых saqueadores (грабителей) и incendarios (поджигателей), задержанных после самых ожесточенных гражданских беспорядков в Америке с тех пор, как разъяренные ирландские иммигранты сожгли Манхэттен в 1863 году. Те, у кого нет документов, вероятно, уже вернулись в Тихуану, разоренные и безутешные, отрезанные от своих семей и новой жизни. Нарушая политику города, полиция скормила сотни несчастных нелегальных saqueadores Службе иммиграции и натурализации (INS) для депортации еще до того, как Американский союз защиты гражданских свобод (ACLU) или группы по защите прав иммигрантов поняли, что они были арестованы.

В течение многих дней телевидение говорило только о «бунте в Южном Централе», «черной ярости», Crips и Bloods885. Действительно, дело Родни Кинга стало переломным моментом в национальных расовых отношениях, проверкой самого смысла гражданства, за которое афроамериканцы боролись на протяжении четырехсот лет. Оно также стало запалом для взрывоопасного скопления местных обид среди молодых чернокожих, начиная от печально известных массовых задержаний шефа Гейтса («Операция Молот») и заканчивая убийством 15-летней Латаши Харлинс корейским бакалейщиком в 1991 году. Но бунт 1992 года был гораздо более сложным событием, чем восстание в Уоттсе 1965 года, хотя некоторые проблемы, особенно злоупотребления полиции, и остались прежними. В то время как большинство новостных СМИ оставались в ловушке черно-белого мира 1965 года, второй бунт в Лос-Анджелесе решительно вырвался в техниколор886.

Родители Эмерио знают, что тысячи их соседей из района Макартур-Парка, а также из прилегающего района Мид-Уилшир и Голливудских равнин, которые вместе составляют район Мид-Сити Лос-Анджелеса, также грабили, сжигали, нарушали комендантский час и попадали в тюрьму. Несмотря на одержимость таблоидных СМИ насилием среди чернокожих, только 36 процентов арестованных за беспорядки были афроамериканцами, в то время как 52 процента имели испанские фамилии, а 10 процентов были белыми. Более того, наибольшая плотность «инцидентов», связанных с беспорядками, произошла к северу от автострады Санта-Моника в преимущественно латиноамериканских и азиатских районах. Действительно, почти столько же подозреваемых было задержано участком Рампарт полиции Лос-Анджелеса, который обслуживает район Эмерио, сколько всеми четырьмя участками, входящими в состав Южного бюро полиции в Южном Централе. Даже отделение полиции Голливуда произвело вдвое больше арестов, чем отделение полиции на 77‑й улице, которое патрулировало предполагаемый эпицентр беспорядков – где водитель грузовика Реджинальд Денни был почти избит до смерти – на пересечении проспектов Флоренс и Норманди887.

Этот невидимый бунт в Мид-Сити, который большинство новостных сообщений связывают с событиями в районах с преобладающим черным населением888, был вызван в первую очередь пустыми желудками и разбитыми мечтами, а не возмущением по поводу оправдания полицейских, избивших Родни Кинга. Он стал кульминацией десятилетия сокращения экономических возможностей и роста бедности, за которым последовали два года рецессии, приведшей к утроению уровня безработицы в иммигрантских кварталах Лос-Анджелеса. Научные исследования, проведенные после беспорядков, показали, что иммигранты из Мексики и Центральной Америки, прибывшие после 1980 года, имели меньше надежд, чем их предшественники, найти стабильную работу начального уровня в региональной экономике, которая была перенасыщена неквалифицированной рабочей силой. «Массово растущее число мексиканских иммигрантов, – по словам социолога Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Вилмы Ортис, – было сосредоточено в относительно узком сегменте профессий»889. Уже к 1980 году начальная заработная плата для вновь прибывших упала на 13 процентов по сравнению с 1970 годом, а в последующее десятилетие доля населения Лос-Анджелеса, оказавшаяся за чертой бедности, росла на целый процентный пункт или более каждый год890.

Затем, 1990 год: сокращение расходов на оборону и схлопывание японского финансового пузыря (источник массовых «супер-иеновых» инвестиций в недвижимость Лос-Анджелеса в 1980‑х годах) сошлись воедино, ввергнув экономику Южной Калифорнии в худшую рецессию с 1938 года. Невероятные 27 процентов утраченных рабочих мест по всей стране пришлись на агломерацию Лос-Анджелеса. В округе Лос-Анджелес это привело к катастрофическому 30-процентному снижению занятости в обрабатывающей промышленности, что ударило по легкой промышленности, где большинство рабочих составляют мексиканские иммигранты, а также по производству аэрокосмической и военной электроники891. Более того, влияние рецессии усилилось из‑за одновременного сокращения пособий AFDC и MediCal, а также резкого сокращения местных школьных бюджетов. Десятки тысяч семей лишились своей хрупкой экономической опоры, а число детей, живущих в бедности, в ходе рецессии увеличилось на треть892.

Для всех, кто был готов обратить на это внимание, в месяцы, предшествовавшие беспорядкам весной 1992 года, признаки надвигающейся социальной бури были очевидны. Пожалуй, ни одно изображение не раскрывало смешанные истоки беспорядков более ясно, чем фотография, опубликованная в «Лос-Анджелес таймс» за три дня до Рождества 1991 года. На ней была запечатлена часть толпы из 20 000 женщин и детей, в основном недавних латиноамериканских иммигрантов, ожидающих снаружи миссии Фреда Джордана в Скид-Роу, чтобы получить раздачу в виде курицы, дюжины кукурузных лепешек, трех маленьких игрушек и одеяла. По данным «Таймс»,

восемь кварталов были оцеплены вокруг 5‑й улицы и Таун-авеню, чтобы справиться с толпой людей. Некоторые из стоявших в пятичасовой очереди заявили, что готовы были бы терпеть суровые условия на улице ради того, что одна женщина назвала «единственной возможностью» получить рождественский ужин893.

Человеческие страдания в столь широком масштабе не попадали на камеру в Калифорнии со времен знаменитых документальных фильмов Маргарет Бурк-Уайт и Доротеи Ланж эпохи Великой депрессии.

Однако нищета, подобная той, что была в 30‑е годы, не стала неожиданностью для волонтеров продовольственных банков, которые предупреждали городских чиновников о тревожном сокращении запасов продовольствия на случай чрезвычайной ситуации, или для работников общественного здравоохранения, которые сообщали о классических симптомах недоедания – анемии и задержке роста – почти у четверти бедных детей, проходящих через окружную программу скрининга894. Другими заметными барометрами кризиса стали быстро растущие колонии безработных посудомойщиков, садовников и строителей, живущих на заброшенных склонах Краун-Хилл напротив Даунтауна или в бетонном русле реки Лос-Анджелес, где бездомные вынуждены использовать воду из канализационных стоков для мытья и приготовления пищи.

Рождественская очередь за едой, 1991

Родители Эмерио и их соседи говорили о нарастающем чувстве отчаяния в начале 1992 года, о предчувствии будущего, уже лишенного каких-либо перспектив. Беспорядки пришли как чудесное избавление. В районах Мид-Сити