Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

чего ж ты не перенес принцессу, спрашивал Марцимирис, в тот же дом; где прежнее было твое жилище? Нельзя мне было этого сделать, отвечал дух; потому что вы когда у меня были, и снимая с руки свой перстень, клали к себе в карман, в котором был у вас платок, а после вынувши платок утирались, и позабыли его в том доме на креслах, который и теперь там лежит, почему мне войти туда и не можно, да пожалуй сделай милость, говорил дух, не мучь меня, скажи, что вам надобно, я все для вас сделаю, только сними с своей руки перстень, или зажми его в руку. Марцимирис зажал перстень в руку, а дух вставши говорил: что изволите приказать делать… (Ч. III, стр. 102–103.)

Здесь любопытна слабость мотивировки невозможности для духа овладеть Терезией. Носовой платок оказывается заменой перстня. Любопытно потом само удвоение духа. Дух, несмотря на то что у Марцимириса нет перстня, еще выманивает у него Терезию как часть обещанной половины во всякой добыче. Эта неловкость в своде объясняется состоянием романной техники и, очевидно, не ощущалась тогдашним читателем.

Первый лист рукописи «Гисторïя о англинском милорде Георге и о бранденбургской маркграфине Фридерике Люизе», хранящейся в рукописном зале Ленинской Публич. библиотеки в Москве

Любопытно отметить, что в гораздо более поздней повести Измайлова «Евгений» (СПб. 1799–1801 гг.) автору приходится напоминать читателю в примечании о различных обстоятельствах. Например, женщина говорит, что ей тридцать лет, автор делает выноску и под страницей пишет:

Читатель не забыл, что ей было лет 40, как уже о сем упомянуто в первой главе. (Евгений. СПб., 1801 г., стр. 34.)

Тут явное недоверие к памятливости читателя.

Другой пример.

К Евгению приходит фельдфебель, говорит:

Я сударь фельдфебель мушкетерской роты.

Примечание: «Той самой в которой записан был Евгений».

Иногда видно, что автор забыл подготовить какую-нибудь подробность, которая понадобилась ему в дальнейшем ходе действия. Так, например, Татьяна Ивановна Негодяева пишет своему сыну: «Цел ли у тебя мой портрет». Дело происходит в 4‑й книге 2‑й части. Измайлов делает сноску:

Татьяна Ивановна Негодяева при отправке в Петербург любезного сына дала ему свой портрет. Портрет сей хранился по сие время у него в сундуке, в который положен был ее старанием. Евгений не имел еще времени о нем вспомнить и приказать его оттуда вынуть.

Таким образом, сюжетные невязки не являлись для читателя «Георга Англинского милорда» большим пороком в книге. Книга имела успех благодаря разнообразию своего материала и благодаря последовательно проведенной эротичности. Эротичность и необычность материала задержала «Георга» в списке читаемых книг 136 лет.

Из числа переизданий «Английского Милорда» нужно выделить два издания, вышедших в одном и том же 1863‑м году.

Привожу титульные листы обоих изданий.

1. Повесть о приключении английского милорда Георга и бранденбургской маркграфини Фридерики Луизы с присовокуплением к оной истории бывшего турецкого визиря Марцимириса и сардинской королевы Терезии. (Без указания автора и без предисловия Комарова.) Издание одиннадцатое. Москва. В типографии Волкова и комп. 1863 г. На обороте титульного листа указано: Печатано с издания 1860 года, ч. I, стр. 92, ч. II, стр. 98.

2. Повесть о приключении английского милорда Георга и Бранденбургской маркграфини Фридерики Луизы. Москва. В типографии Семена. 1863 г., стр. 54.

Интересно, что ни в одном из изданий, вышедших после смерти Комарова, не указывалась его фамилия. Но в то же время текст переизданий близок к первому изданию. В издании 1863 года сохранена даже комаровская вступительная фраза:

В прошедшие времена когда еще европейские народы не все приняли христианской закон, но некоторые находились в баснословном языческом идолослужении, случилось в Англии с одним милордом следующее странное приключение.

Среди самого прекрасного дня водин час темная туча покрыла чистое небо, облака как горы ходили и волновались подобно Черному (sic) морю от жестокого ветра: гром, молния, град, дождь и сильная буря соединясь вместе, приводили в ужас всех живущих на земле. Все бегали, искали своего спасения; старые воздевая руки к небу, просили богов об отпущении грехов; младые вопияли и укрывались под кровы, жены и девицы с плачем и воплем входили в храмины и затворялись, земледельцы в полях не обретали своего спасения. (Повесть о приключении английского милорда Георга и бранденбургской маркграфини Фридерики Луизы. Мск. В типографии Семена. 1863 г. стр. 3–4.)

«Милорд», напечатанный в типографии Волкова и К°, воспроизводит без изменений текст первых изданий, а «Милорд» в типографии Семена является экстрактом из романа Комарова.

По цензурной отметке на обороте титульного листа: «Дозволено цензурой. Москва. Октября, 30 дня 1863 года» – можно заключить, что издание Семена вышло позже «Милорда», напечатанного в типографии Волкова и комп. (цензурное разрешение волковского «Милорда» датировано 3 мая 1863 г.).

Роман, напечатанный в типографии Семена, сокращен до размера новеллы с двумя главными героями. В книге 54 страницы цицеро. Фамилии автора и комаровского предисловия нет.

В тексте новеллы ряд сокращений: выброшены эпизоды с Мералием и Маремира с Любиллей, выброшены реплики Милорда по поводу каждого из 12-ти портретов и эротическая сцена в спальне Маркграфини.

Сюжетные пружины новеллы: обет Милорда хранить тайну Маркграфини, нарушение обета (благодаря волшебству «Елизабетиной мамы»), искупление (пребывание милорда в плену у арапской королевы) и развязка – встреча милорда с маркграфиней – сохранены.

Стиль новеллы в этом издании испытал дальнейшую деэротизацию: исключена сцена между арапской королевой (которая, кстати, здесь называется арабской) и милордом у фонтана.

Концовка новеллы следующая:

…А Милорд наслаждается приятными Маркграфиниными разговорами, целует прелестные ее руки, а она приказывает командующему кораблем капитану держать курс прямо к берегам германским и говорит милорду: Любезный Георг, довольно мы уже с обоих сторон претерпели несчастья; теперь остается нам только просить богов о благополучном прибытии в Бранденбург, где должны мы соединить сердца наши брачным союзом и наслаждаться между подданными приятным покоем. (Повесть о приключении Англ. Милорда Георга. В тип. Семена. 1863 г., стр. 53–54.)

В переделках «Георга» впоследствии эротичность была также слегка смягчена, но никогда лубочные авторы не стремились придать этой книге национальный акцент. Точно так же и в лубке западноевропейская одежда удержалась до последнего дня существования лубка и была уничтожена в тот день, когда полиция изрубила медные доски лубочных переводов.

Если по ходу действия в лубке персонаж нуждался в национализации, то национализировался он один. Так, в лубке, изображающем русскую пляску, мужчина, пляшущий вприсядку, одет в русский костюм, а женщина в традиционный лубочный иностранный костюм.

Мельком нужно отметить, что в крестьянском искусстве, в частности в русских кружевах, костюмы XVIII века, т. е. костюмы диковинные, удержались до сегодняшнего дня.

Национализация лубка с целью приближения его к народу, который ничего подобного не хотел, дело других людей. Так, например, в 1912 году «Посредник» под № 105 выпустил книгу некоей Юрьевой под названием «Новая повесть об английском милорде». Фотографию с обложки этой книги, за ее сверхъестественную безвкусицу, я здесь помещаю (см. стр. 339). Обложка была построена на смеси рыцарского костюма с малороссийским. Цель книги, конечно, вытеснить дурной роман Комарова – и улучшить, приблизить стиль к народу. Способ следующий. Глаголы поставлены на конце фразы, и фраза вообще инверсирована. Привожу цитату:

…Дело было очень давно. Жил был в Англии славный богатырь Георг Смелый, по нашему князь, а по ихнему – лорд.

…Вот раз на охоте заехал он в самые дальние луга свои и перелески и не заметил, как отстали от него его слуги добрые, товарищи верные и не заметил как собрались над тем местом тучи грозовые. Охота в тот день была неудачная, и он обрадовался, когда увидел,