Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

ты хочешь сделать меня счастливой, и знать, какое у тебя доброе сердце и как я тебя обожаю. Мой возлюбленный, мой сладчайший, мой Ник – моя жизнь, мой маленький, обожаю тебя.

Я похудела из-за болезни, так что, когда я буду с тобой, ты только дунешь, и… она взлетела! На пять этажей отеля «Ла Салль». Слушай, детка, прикасаешься ли ты каждый день к огню «вачамайакаллит», который висит у нашей лестницы? Не забудь делать это каждый день. Не забывай спать на своей крошечной подушечке, потому что она мне нравится. Не целуй никого, пока изучаешь знаки и названия улиц. Не бери никого на прогулки в нашем Центральном парке. Он принадлежит только Нику и Хочитл. Не целуй никого на кушетке в твоем офисе. Только Бланш Хейс (добрый друг Мюрея. – Примеч. авт.) может делать тебе массаж шеи. Ты только можешь целовать, сколько хочешь, Мэм. Не занимайся ни с кем любовью, если можешь. Только если найдешь настоящее чудо, но не люби ее. Поиграй разочек со своей железной дорогой, если придешь домой не очень уставшим. Как поживает Джо Джинкс? Как поживает человек, который дважды в неделю делает тебе массаж? Я его немножко ненавижу, потому что он забирает тебя от меня на много часов. Ты много фехтуешь? Как поживает Георгио?

Почему ты говоришь, что твоя поездка в Голливуд была только наполовину успешной? Расскажи мне об этом. Мой дорогой, если можешь, не работай так много. Потому что у тебя устает шея и спина. Скажи Мэм, чтобы она заботилась о тебе, и отдыхай, когда чувствуешь, что устал. Скажи ей, что я еще больше люблю тебя, что ты мой дорогой, мой возлюбленный и что, пока меня там нет, она должна любить тебя больше, чем всегда, чтобы сделать тебя счастливым.

Тебе очень досаждает шея? Я отсюда посылаю тебе тысячу поцелуев твоей прекрасной шее, чтобы она чувствовала себя лучше. Вся моя нежность и вся моя ласка – твоему телу, от головы до ног. Я на расстоянии целую каждый его дюйм.

Почаще слушай пластинку Максин Салливан. Я буду там, с тобой слушать ее голос. Я вижу тебя лежащим на твоей кушетке с белой накидкой. Я вижу, как ты фотографируешь скульптуру около камина, я отчетливо вижу, как весна врывается в окно, и слышу твой смех – детский смех, когда у тебя все получается. О, мой дорогой Ник, я обожаю тебя. Ты так мне нужен, что сердце мое разрывается…

При всем обожании, которое Фрида испытывала к Мюрею, ни он, ни другие ее кавалеры не могли сравниться с Диего, ни к одному из них у нее не было столь глубокой привязанности, как к нему. И она знала, что и он ее любит. Когда болезнь и тревога оттого, что она оставила Диего так надолго, заставляли ее отказываться от поездки в Париж для устройства выставки, которую организовал Бретон, Диего пытался развеять ее сомнения.

3 декабря

Mi niñita chiguitata.

Столько дней я ничего не знаю о тебе; я беспокоюсь. Я рад, что ты чувствуешь себя немного лучше и что Эухения заботится о тебе; передай ей мою благодарность, и пусть она будет рядом с тобой, пока ты там. И я радуюсь тому, что у тебя хорошая квартира, где есть место для занятия живописью. Не торопись со своими портретами и картинами, и это обернется тем, что они будут retesuares (великолепны), так как дополнят успех твоей выставки и дадут шанс для заказа на новые портреты…

Есть ли у тебя какие-нибудь хорошие новости? Блистательная Долорес собирается провести Рождество в Нью-Йорке… Ты писала Лоле (уменьшительное имя Долорес дель Рио. – Примеч. авт.)? Хотя глупо мне задавать тебе такой вопрос.

Я очень обрадован, что тебе заказали портрет для Музея современного искусства (скорее всего, речь идет о заказе от Конгера Гудиера. – Примеч. авт.); это будет великолепно, ты попадешь туда сразу же после своей первой выставки. Это будет кульминацией твоего успеха в Нью-Йорке. Наплевать тебе на твои маленькие ручки, сделай что-нибудь такое, что затмит собою все вокруг и превратит Фриду в Великого Дракона…

Не глупи. Я не хочу, чтобы из-за меня ты не воспользовалась возможностью поехать в Париж. БЕРИ ОТ ЖИЗНИ ВСЕ, ЧТО ОНА ТЕБЕ ДАЕТ, ЧЕМ БЫ ЭТО НИ БЫЛО, ЭТО ИНТЕРЕСНО И МОЖЕТ ДОСТАВИТЬ ТЕБЕ НЕКОТОРОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ. Когда стареешь, то понимаешь, что значит потерять то, что само шло в руки, когда ты не понимал, что это нужно взять. Если ты действительно хочешь порадовать меня, знай, что для меня нет большего удовольствия, чем сознавать, что и ты довольна. И ты, моя chiguita (малышка), всего этого достойна… я не порицаю тех, кому нравится Фрида, потому что мне она тоже нравится, больше, чем что бы то ни было другое…

Tu principal sapo-rana

(твой главный жабец-лягушка. – Примеч. авт.)

Диего

В своем дневнике Фрида набросала черновик, который мог быть ответом на письмо Диего. Он написан в день его рождения, 8 декабря 1938 года. Фрида обращается к Диего как к «Niño nio – de la gtan ocultadora» («Мое дитя – великой скрытницы»).

Шесть часов утра,И поют индюки,Жар человеческой нежностиСопровождает одиночество —Никогда в жизниЯ не забуду о твоем существовании.Ты подобрал меня, когда я была изуродована,И ты воссоздал меняНа этой маленькой земле.Куда мне направить свой взгляд,Такой огромный, такой проникновенный!Там больше нет времени,Там больше нет расстояния.Там есть только реальность:Что было, было навсегда!Что явствует – это прозрачные корни,Что выросли на вечном фруктовом дереве.Твои фрукты источают ароматы,Твои цветы сияют всеми красками,Произрастая в радости ветров и цветения,Не переставая утолять жажду деревьев,Для которых ты солнце.А дерево одаривает тебя семенами…Диего – это имя любви.

15. Этот убийственный Париж

В январе 1939 года, когда Фрида плыла во Францию, Европа находилась в состоянии неустойчивого мира. Гитлер был «умиротворен» Мюнхеном. Гражданская война в Испании приближалась к концу: 27 февраля Британия и Франция признали франкистский режим. В мировой столице культуры – Париже – троцкисты, коммунисты, капиталисты, либералы и консерваторы вели словесные баталии, дебатируя по вопросам теории, в то время как первая волна беженцев в полной неопределенности ожидала решения своей участи.

Сначала Фрида остановилась у Андре и Жаклин Бретон, в их маленькой квартире на рю Фонтэн, 42 (перекресток, на котором встречались сюрреалисты и троцкисты Парижа), но этот визит был неудачным. Во-первых, выставка, которую собирался организовать Бретон, откладывалась. «В вопросе о выставке – полная неразбериха», – писала Фрида 16 февраля Николасу Мюрею.

…пока я не приехала, картины все еще оставались на таможне, потому что Бретон не побеспокоился забрать их оттуда. Фотографии, которые ты послал сто лет назад, он не получил – так он говорит, –