Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

подсказываю ему, что сделать, но он все отвергает“. В другой раз она сказала: „Он просто кукла. Он вызывает такую тоску. Смешно, я просто обожаю его“. Все эти двойственные разговоры зависели от ее смешанных чувств».

В каком бы состоянии ни был этот брак, ясно, что Фрида грустила об оставленном в одиночестве Диего, а он был заинтересован в том, чтобы у нее в Нью-Йорке все прошло хорошо. Он давал ей советы и рекомендательные письма к нужным людям – среди них письмо к Клер Бут Льюс, в то время главному редактору «Вэнити Феа» и хозяйке изысканного круга художников и интеллектуалов. В письме к Фриде, датированном 3 декабря 1938 года, Диего писал:

«Ты должна сделать портрет миссис Льюс, даже если она и не закажет тебе его. Попроси ее попозировать, и у тебя появится шанс с ней поговорить. Почитай ее пьесы – кажется, они интересны, – это поможет тебе сделать композицию ее портрета. Я думаю, она очень интересный объект изображения. Ее жизнь чрезвычайно любопытна, она тебя заинтересует».

Ривера написал о Фридиной выставке также своему другу Сэму А. Льюисону, коллекционеру и автору книги «Художники и личности», в которой было эссе и о Ривере.

Ривера писал: «Я тебе ее рекомендую не как муж, но как восторженный обожатель ее работ, едких и нежных, твердых, как сталь, и деликатных и прелестных, как крылья бабочки, славных, как прекрасная улыбка, и мудрых и жестоких, как горечь жизни».

В архиве Фриды есть список гостей (составленный, возможно, вместе с Диего), которых нужно пригласить на открытие. Среди имен и добрые друзья, и могущественные или известные знакомые. Там есть художники, дилеры, коллекционеры, музейщики, критики, писатели, издатели, политические деятели и миллионеры: Бен Шан, Уолтер и Магда Пэч, Паскаль Ковичи, Сэм А. Льюисон, миссис Чарльз Либман, Пегги Бэкон, А. С. Бэйлинсон, Альфред Штиглиц, Льюис Мамфорд, Мейер Шапиро, Сюзанн Лафолетт, Найлс Спенсер, Джордж Биддл, Стюарт Чейз, Ван Уик Брукс, Джон Слоан, Гастон Ласе, Холгер Каилл, Дороти Миллер, Альфред X. Барр-мл., мисс Аделаида Мильтон де Гроот, миссис Эдит Г. Халперт, Генри Р. Люс, мистер и миссис Уильям Пэйли, И. Вэй, Карл Зигроссер, доктор Кристиан Бринтон и Джордж Гросс. В этом списке были также мистер и миссис Нельсон А. Рокфеллер и миссис Джон Д. Рокфеллер. Явно Диего решил простить своих противников, да и Фрида тоже.

«Художник всегда прав» – эта фраза стала добавкой к имени Фриды в Нью-Йорке, Диего сопроводил ее словами el muy distinguido pintor (выдающийся художник) Мексики. То, что Фрида была женой Диего, несомненно, делало выставку более сенсационной. Даже эссе Бретона в каталоге выставки представляло Фриду как прекрасную и гибельно-отчаянную бабочку, которая сопровождает по жизни своего «чудовищного» мужа-марксиста. И галерея не упустила своей выгоды от связи Фриды с Риверой. Например, пресс-релиз говорил:

Выставка картин Фриды Кало (Фриды Ривера) открывается во вторник, 1 ноября в Галерее Жюльена Леви, 15, Западной Пятьдесят седьмой улице. Фрида Кало – жена Диего Риверы, но в этой первой персональной выставке она доказывает свою значительность и яркость, она художник, который всегда прав. Фрида Кало родилась в Койоакане (в предместье Мехико) в 1910 году. В 1926 году она оказалась жертвой серьезной автомобильной аварии (психологические последствия чего можно заметить в ее картинах). Будучи на некоторое время прикованной к постели, она начала заниматься живописью, используя примитивную, но тщательно проработанную технику, меняющуюся в зависимости от ее состояния в данный момент. В 1929 году она становится третьей женой Диего Риверы, который поддерживает ее дальнейшие занятия живописью. В прошлом году она встретила сюрреалиста Андре Бретона, который восторженно отзывается о ее работах. Сама она пишет: «Я никогда не знала, что была сюрреалистом, пока в Мексику не приехал Андре Бретон и не сказал мне об этом. Я сама до сих пор не знаю, что я такое».

Непреложный факт состоит в том, что в ее живописи сочетаются ее природная мексиканская наивность, необычная, женственная откровенность и изощренность, что является элементом сюрреализма. Картины сделаны в мексиканской традиции на металле и обрамлены очаровательными мексиканскими деревенскими рамами из стекла и жести. Работы начинающей художницы определенно значительны и угрожают даже ее увенчанному лаврами знаменитому мужу. Выставка будет продолжаться две недели, до 15 ноября.

На вернисаже Фрида выглядела весьма импозантно в мексиканском наряде, что соответствовало картинам, обрамленным в фольклорные рамки. Большая толпа гостей была очень оживленной, в те дни работало не много художественных галерей, а еще меньше галерей авангардных, и Фридин вернисаж стал значительным событием. Леви вспоминает, что Ногучи и Клэр Льюс были чрезвычайно возбуждены, на выставке присутствовала Джорджия О’Кифф, много других знаменитостей из мира искусства. Никто из них никогда не видел собрания подобных картин.

В каталог включены следующие названия:

1. «Между занавесками» (портрет, посвященный Троцкому).

2. «Фуланг-Чанг и я».

3. «Четыре жителя Мексики».

4. «Моя кормилица и я».

5. «Они просили самолет, а получили соломенные крылья».

6. «Я принадлежу моему хозяину».

7. «Моя семья» («Мои прародители, мои родители и я»).

8. «Сердце» («Память»).

9. «Мое платье висит там».

10. «Что мне дала вода».

11. «Любимая собачка со мной».

12. «Питахайи».

13. «Плоды туны».

14. «Плоды земли».

15. «Память об открытой ране».

16. «Утерянное желание» («Больница Генри Форда»).

17. «Рождение».

18. «Одетый для рая».

19. «Она играет в одиночестве».

20. «Страстно влюблена».

21. «Бербэнк – американский создатель фруктов».

22. «Ксочита».

23. «Рама».

24. «Глаз».

25. «Выживший».

В общем прессе понравились живопись и ее творец. Журнал «Time» писал в отделе искусства: «Переполох на Манхэттене на этой неделе был вызван первой выставкой живописи германо-мексиканской жены известного монументалиста Диего Риверы – Фриды Кало. Не решаясь прежде показывать свои работы, чернобровая малютка Фрида писала с 1926 года, когда автомобильная катастрофа заковала ее в гипс и она „адски скучала“». Обозреватель журнала «Time» находит выражение Бретона по поводу Фридиных работ – «ленты вокруг бомбы» – «очень точным, но льстивым. Маленькие картины Фриды, большей частью написанные маслом на меди, обладают утонченностью миниатюр, яркими красным и желтым цветами, традиционными для Мексики, и игривой кровавой фантазией несентиментального ребенка».

Покровительственный тон – «малютка Фрида» – был принят и другими критиками. Неблагоприятных рецензий было немного. Говар Деври из «The New York Times» (возможно, оценивая «Мое рождение» и «Больницу Генри Форда») сетует на то, что объекты изображения «скорее гинекологические, чем эстетические». Другой критик играет словами по поводу претенциозности эссе Бретона, написанного по-французски и не переведенного, и придирается: «Миссис Диего Ривера должна настаивать… на том, чтобы употреблялась ее девичья фамилия – Фрида Кало (и чтобы имя ее мужа упоминалось в скобках)». Мы точно знаем от Бертрама Вулфа, что Фрида использовала только свою фамилию, не желая пользоваться славой Риверы. Наверняка именно Леви и Бретон настаивали на скобках.

Сама Фрида не могла пожаловаться на впечатление от выставки, и ей было приятно всеобщее внимание. В день вернисажа она писала Алехандро Гомесу Ариасу:

Именно в день открытия моей выставки я