Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

от пистолета своего мужа, Фрида предстала перед миром во всей своей соблазнительности и получала удовольствие от того эффекта, который производила на мужчин. Леви видел во Фриде «мифическое создание, существо не от этого мира – надменное и абсолютно уверенное в себе, однако очень мягкое и женственное, как орхидея».

Фридина самозачарованность очаровывала мужчин, включая Леви, который сделал серию фотографий, где она обнажена до пояса и играет своими черными волосами.

«Она, бывало, создавала прически с разными украшениями в волосах. Когда она распускала волосы, то укладывала эти предметы в определенном порядке на своем туалетном столике. Причесывание превращалось в фантастический обряд. Я написал об этом стихи и послал их Джозефу Корнеллу».

Однажды Леви отвез Фриду в Пенсильванию, чтобы познакомить ее со своим клиентом и другом Эдгаром Кауфманом-ст., который, как сказал Леви, хотел стать Фридиным покровителем. Поезд шел, как все поезда, очень медленно, но при этом неумолимо возникло нечто эротическое в атмосфере. Когда они прибыли, Фрида начала флиртовать не только с Леви, но и со стареющим хозяином, да к тому же и с его сыном. Она была «очень горделива со своими мужчинами», вспоминал Леви. Она любила играть с одним на глазах у других, выбирая одного кавалера, тогда как другие становились лишь досадной помехой или были просто «скучны». Во время отхода ко сну Леви и мистер Кауфман пытались выследить друг друга и остаться наедине с Фридой в последний романтичный момент вечера. Когда Фрида уходила, то сценой вечерней драмы служила расходящаяся надвое лестница. (Выждав, когда, как он думал, все заснули, Леви выходил из комнаты и поднимался по своей стороне лестницы. Каково же было его удивление, когда он обнаруживал, что его хозяин взбирается по другой половине лестницы. Оба ретировались. Подобная конфронтация случалась несколько раз. В конце концов Леви сдался. Но когда он вернулся в свою комнату – там сидела Фрида, которая дожидалась его!)

Более серьезным кавалером был венгр по рождению Николас Мюрей. Сын почтового чиновника, он прибыл в Соединенные Штаты в 1913 году в возрасте двадцати одного года и с двадцатью пятью долларами в кармане. К концу 1920-х годов Мюрей стал одним из самых успешных американских фотографов-портретистов. Его портреты появлялись в «Harper’s Bazaar» и в «Vanity Fair». Одна из его бесчисленных фотографий Фриды опубликована в 1939 году в «Coronet». Мюрей активно занимался и коммерческой фотографией. Он был разносторонним человеком, выступал как критик в журнале «Dance», летал на аэропланах, был чемпионом Соединенных Штатов по фехтованию в 1927 и 1928 годах; четырежды женатый, в момент встречи с Фридой Мюрей был холост и имел четверых детей; он также покровительствовал искусствам и часто покупал картины, чтобы помочь друзьям, нуждающимся в деньгах. В 1920 году, вечером в среду, в его студии собрались такие знаменитости, как Марта Грэхем, Рут Дэнис, Синклер Льюис, Карл ван Вехтен, Эдна Ст. Винсент Милли, Юджин О’Нил, Жан Кокто, Томас С. Элиот, Гертруда Вандербильт Уини и Уолтер Липпман. Однако Мюрею были присущи не только энергия и обаяние, блеск и соблазнительность; в нем сохранялись ничем не испорченные простота и доброта, способность быть нежным и душевным, что могло и привлечь Фриду. Разумеется, ее также очаровали его привлекательное лицо и изящная фигура. Она повстречалась с ним в Мексике (вероятно, их познакомил Мигель Коваррубиас, который, как и Мюрей, сотрудничал с «Vanity Fair»). Мюрей помогал Фриде с организацией выставки, фотографировал ее работы, устраивал перевозку картин, упаковывал их и проверял, в каком состоянии они находятся, когда они прибыли в Нью-Йорк. Он также давал советы Фриде по поводу ее каталога. Возможно, связь Фриды с ним началась в Мексике, но в Нью-Йорке, вдали от ревнивых подозрений Риверы, роман расцвел пышным цветом.

Отношения между ними были очень непостоянными, изменчивыми – на вернисаже Фрида поссорилась с ним, но сила их любви проявляется в письмах, которые Фрида писала (на английском) из Парижа:

В феврале 1939 года она писала:

Мой обожаемый Ник, mi niño (мой малыш), твоя телеграмма прибыла сегодня утром, и я сильно плакала – от счастья и потому, что тоскую по тебе всем сердцем, всей кровью. Твое письмо, мой дорогой, пришло вчера, оно такое прекрасное, такое нежное, что у меня нет слов сказать тебе, как я обрадовалась. Я обожаю тебя, моя любовь, поверь мне, так не любила никого – только Диего был так же близок моему сердцу, как ты, – всегда… я тоскую по каждому мгновению твоего существования, по твоему голосу, глазам, твоим рукам, твоим прекрасным губам, по твоему смеху, такому чистому и искреннему. ТЫ. Я люблю тебя, мой Ник. Я так счастлива думать о том, что я люблю тебя, – думать о том, что ты меня ждешь – что ты любишь меня.

Мой дорогой, передай мои поцелуи Мэм. Я никогда не забываю ее. (Неизвестно, кто такая Мэм; дочь Мюрея, Мими, думает, что Мэм была помощницей в студии Мюрея. – Примеч. авт.). Поцелуй также и Арию, и Леа (дочери Мюрея. – Примеч. авт.). А тебе – мое сердце, полное нежности и ласки. Один особый поцелуй. В шею. Твоя

Хочитл

27 февраля 1939 года

Мой обожаемый Ник!

Этим утром, после стольких дней ожидания, прибыло твое письмо. Я чувствую себя такой счастливой, что, прежде чем читать его, я заплакала. Сокровище мое, я не должна жаловаться ни на что случившееся в моей жизни, пока ты любишь меня, а я люблю тебя. Это так истинно и так прекрасно, что заставляет меня забыть все мои боли и беды, заставляет меня забыть даже о расстоянии. Твои слова дают мне ощущение такой твоей близости, что я чувствую, как ты рядом смеешься. Только ты так звонко и искренне смеешься. Я считаю дни до своего возвращения. Еще месяц! И мы снова будем вместе…

Мой дорогой, должна сказать тебе, что ты плохой мальчик. Зачем ты прислал мне этот чек на 400 баксов? Твой друг Смит – фигура воображаемая, на самом деле он очень мил, но скажи ему, что я сохраню его чек нетронутым до своего возвращения в Нью-Йорк, и тогда мы все обсудим. Мой Ник, ты самый милый из всех, кого я знаю. Но, слушай, дорогой, я сейчас действительно не нуждаюсь в деньгах. У меня было еще сколько-то из Мексики, и я настоящая богачка, ты знаешь? Мне хватит денег на этот месяц здесь. У меня есть обратный билет. Все в порядке, моя любовь, несправедливо, чтобы ты тратил лишние деньги… Так или иначе, ты не можешь вообразить, как я тронута твоим желанием мне помочь. Нет слов, чтобы сказать, насколько мне радостно думать, что