Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

их в Мальте для содержания караулов в крепостях. Генерал-лейтенанту князю Волконскому быть комендантом, а генерал-лейтенанту Бороздину возвратиться своей особою с эскадрой Ушакова в Россию. При этом оставить на Мальте то число кораблей и фрегатов, какое для крейсерства нужно будет».

В связи с тем, что прямое сообщение между Сицилией и Корфу отсутствовало, Италинский счел за лучшее обратиться с просьбой о «быстрой и надежной» передаче предписаний Павла Ушакову к премьер-министру Фердинанда IV генералу Джону Актону. Тот, разумеется, обещал содействовать в передаче пакетов, но когда это произошло, достоверно неизвестно.

К тому же, как выяснилось, полученные в Петербурге сведения о взятии англичанами Мальты не соответствовали действительности. Об этом Ушакову доложил вице-адмирал Карцев, ходивший по его поручению к Мальте. Он же, по всей видимости, и привез Ушакову подтверждение давно зародившихся у него сомнений относительно двойной игры, которую вел Нельсон в мальтийском вопросе[318].

Дело в том, что еще в упомянутой нами депеше Ростопчину от 1(13) апреля Италинский сообщал, что, по поступившей к нему конфиденциальной информации, английские офицеры на Мальте «неизвестно, от кого прознали» о приказе, данном Волконскому, и «выражают недовольство» скорым появлением русских войск на острове. Осаду Мальты вела, мол, одна Англия, и делиться мальтийскими портами с Россией вовсе не обязательно. Допустимо предположить, что, получив подобную информацию, Ушаков связал ее — с полным основанием — с позицией самого Нельсона и решил не спешить с выполнением приказа императора. Тем более что в Неаполе, где ожидали возвращения короля, оставались два батальона под командованием Бороздина, которые при необходимости можно было перебросить на Мальту.

Существенно, что аналогичным образом отреагировал на поступившую от Италинского информацию о настроениях англичан и Павел. В конце лета 1800 г. Ушаков получил очередной именной указ, датированный 22 мая. «Хотя указом нашим от 10 апреля, — гласил он, — повелено было вам идти для занятия Мальты, но как слухи о взятии ее не подтвердились, то и повелеваем вам, нимало не медля, забрать все сухопутные наши войска и батальоны из Неаполя и, соединив все эскадры, следовать к своим портам».

Нельзя исключать, что демарш Ушакова в определенной степени стимулировал и вызревавшее в Лондоне решение об отзыве Нельсона и посла Гамильтона, пронеапольская линия которых начала путать планы Англии в Средиземноморье и Южной Италии (британская дипломатия активно побуждала бежавших от французов монархов Сардинии, Неаполя и Тосканы вернуться в свои столицы). Отзыва Гамильтона не без труда, но удалось добиться весной 1800 г. С ним последовал и Нельсон, причем перед отъездом, в мае, он с четой Гамильтонов побывал на Мальте (ходили слухи, что Нельсон хотел увенчать свою деятельность взятием Валетты, но сил для этого у англичан не хватило). С Мальты Гамильтоны и Нельсон отправились в Ливорно, а оттуда сопроводили на русском фрегате в Триест, а затем в Вену королеву Марию-Каролину[319].

В конце июня, после отъезда Нельсона, Италинский решил перепроверить в контактах с новым английским послом Пейждетом, соответствуют ли действительности дошедшие до Ушакова слухи о том, что он может «встретить препятствия» со стороны Англии в случае, если пойдет на Мальту. На письменный запрос Пейджет официально ответил, что «русские могут занимать Валетту, когда она сдастся соединенным войскам»[320].

Однако в начале августа, т. е. в то время, когда это сообщение дошло до Петербурга, Италинский получил оттуда новые пакеты для Ушакова, где, как можно предположить, находился указ Павла от 22 мая о возвращении его эскадры в Черное море. Содержание их, как ни абсурдно, осталось для Италинского тайной, так как адресованное ему письмо Ростопчина, находившееся в той же почте, было зашифровано особым шифром, которого не было у посланника. Сообщая об этом Ростопчину в частном письме, Италинский упомянул о том, что имеющиеся у него шифры не менялись с 1788 г.[321]

5 сентября 1800 г. французский гарнизон Валетты после осады, которая длилась два года и два дня, капитулировал. Немедленно по получении известий о занятии англичанами Мальты иностранным посольствам в Петербурге дипломатической нотой от 23 октября было объявлено о наложении эмбарго на английские суда, находившиеся в русских портах (число их доходило до 300). Эта мера мотивировалась нарушением Великобританией заключенного в русской столице 30 декабря 1798 г. соглашения о совместных действиях на Мальте[322].

Вскоре Павел, уязвленный до глубины души, официально объявил о выходе России из второй коалиции и заключил оборонительные союзы с Данией, Швецией и Пруссией. Вслед за английским послом из Петербурга были высланы послы Австрии и Испании (Л. Кобенцелю было запрещено появляться при дворе уже в феврале 1799 г., сразу же после «анконского инцидента»).

Разрывом отношений России с Англией и Австрией немедленно воспользовался Наполеон, сделавший ряд демонстративно дружественных жестов в отношении российского императора. Он направил Павлу шпагу, подаренную папой Львом X одному из великих магистров Мальтийского ордена, дал заверения в готовности передать Ордену Мальту, отвоеванную совместно с Россией у англичан, и вернул в Россию 6 тыс. русских офицеров и солдат, оказавшихся в плену во Франции после неудачи совместной англорусской десантной операции в Голландии, «без обмена и со всеми воинскими почестями»[323].

Павел сочувственно отнесся к мысли о сближении с Францией. После октябрьского (1799 г.) переворота Наполеон, сосредоточивший в своих руках верховную власть и изменивший отношение к монархической эмиграции и церкви, стал для него легитимным правителем. Вскоре Людовику XVIII и корпусу принца Конде было предложено покинуть Россию.

В Париж для переговоров был командирован генерал-лейтенант Спренгпортен. В основу переговорной позиции были положены пять условий Павла: возвращение Мальты Ордену, восстановление сардинского короля в его владениях, неприкосновенность короля Обеих Сицилий, курфюрста баварского и герцога вюртембергского, брата русской императрицы Марии Федоровны. Наполеон, принявший в принципе эти условия, писал Павлу, что он «желает видеть скорый и неизменный союз двух могущественнейших держав в мире». И далее: «Когда Англия, германский император и все другие державы убедятся, что как желания, так и руки наших двух великих наций соединяются в стремлении к единой цели, оружие выпадет у них из рук, и современное поколение будет благословлять Ваше императорское величество, избавившее его от ужасов войны и раздоров партий».

В январе 1801 г. для завершения переговоров в Париж был направлен вице-канцлер С. Колычев. Выяснилось, однако, что в планы французов входила не столько передача Мальты России, сколько втягивание ее в войну с Англией, причем не в Средиземноморье, а в Средней Азии, на подступах к Индии. Русский казачий корпус все же отправился к Гангу по стопам Александра Македонского. Но, как и переговоры о мире с Францией, был