Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

Крайне натянутые отношения, сложившиеся между Нельсоном и Ушаковым, для историков не новость. Как убедительно показал В. Г. Трухановский, острое соперничество между двумя великими флотововодцами сложилось в самом начале русско-английского взаимодействия в рамках второй коалиции. Роль русско-турецкой флотилии, которой командовал Ушаков, Нельсон рассматривал как вспомогательную. Понимая стратегическое значение Ионических островов, в том числе в плане контроля за подходами к Черноморским проливам, он пытался ограничить роль эскадры Ушакова участием в блокаде побережья Египта. Самостоятельные действия Ушакова на Ионических островах и в Неаполе лишь укрепили непрязнь Нельсона к России, которую отмечают и его английские биографы[309].

Однако не только личные отношения Нельсона и Ушакова предопределили неудачу русско-английского взаимодействия в мальтийских делах. К осени 1799 г. в Петербурге начало нарастать раздражение действиями союзиков по второй коалиции. 23 октября 1799 г., после «инцидента в Анконе» (австрийцы в нарушение своих союзнических обязательств отказались передавать этот освобожденной русскими войсками порт Неаполю), оно вылилось в императорский указ, предписывавший Ф. Ф. Ушакову вернуться с эскадрой в Черное море.

Примерно в это же время, 15(26) декабря 1799 г., на Мальте появляется русский посланник в Королевстве Обеих Сицилий А. Я. Италинский. Человек в Неаполе не новый (он начал там дипломатическую службу в 1781 г.), всесторонне образованный, свободно владевший не только французским, но и английским языками, Италинский еще при своем предшественнике Мусине-Пушкине-Брюсе поддерживал контакты с англичанами по мальтийским делам. Путешествие не представляло особых трудностей, поскольку французский гарнизон был заперт за стенами Валетты, и большая часть острова контролировалась мальтийским ополчением и английскими войсками.

Италинский остановился в доме Александра Болла, находившемся в садах Сан-Антон (причем сам дом, как он докладывал 13(24) января 1800 г. Павлу, «принадлежал российскому императору»)[310]. С начала 1799 г. Болл выполнял обязанности военного и гражданского губернатора Мальты, «восприяв это звание», по выражению Италинского, от Фердинанда IV, согласовавшего свое решение с английским королем Георгом III. По просьбе Италинского Болл собрал в своем доме представителей населения Мальты, большинство которых составляли, разумеется, лояльные англичанам лица. Италинский информировал их об избрании Павла I великим магистром и зачитал протокол о намерении назначить главу мальтийской администрации. Однако представители просили Италинского передать в Петербург, что они желают, чтобы «и после освобождения Валетты от неприятеля Болл был бы оставлен в нынешнем звании по малой мере на год». В реляции Павлу Италинский, установивший дружеские отношения с английским коллегой, вполне объективно отметил, что Болл своей распорядительностью в условиях острой нехватки продовольствия успел завоевать среди мальтийцев широкую популярность[311].

Вместе с тем по возвращении с Мальты Италинский проинформировал Павла о желании мальтийцев «предаться Англии», высказанном в обращении их представителей в Лондон. Павел распорядился запросить Форин оффис, от которого, однако, был получен ответ, что «присоединение Мальты к державе Его великобританского величества несообразно ни с желанием, ни с пользой для Его величества, а также с постановлениями, которые касательно оного острова заключены были между ним, Вашим императорским величеством и королем Обеих Сицилий» (российский посланник сообщает, что он был ознакомлен с текстом этого ответного письма лорда Гринвилла)[312].

Болл был чрезвычайно озабочен тем, что ввиду малочисленности войск, имевшихся в его распоряжении (2,5 тыс. мальтийского ополчения, 300 английских моряков и около тысячи солдат десанта, прибывшего из Мессины), невозможно предпринять штурм Валетты с ее мощными укреплениями. Он и командир десанта коммодор Трубридж настойчиво просили Италинского ускорить прибытие русских подкреплений, предупредив его, что в случае, если Вильбоа решится на вылазку из-за стен Валетты, англичане могут не устоять.

Существенно, что в своих отчетах о посещении Мальты Италинский не только не обвинял англичан в неискренности, заигрывании с мальтийцами за спиной у русских союзников, но и отмечал, что за время губернаторства Болла отношение мальтийцев к ожидавшемуся прибытию российского флота изменилось к лучшему. Приветствовали они и провозглашение Павла великим магистром Мальтийского ордена. «Партия Гомпеша», об активизации которой на острове сообщал Мусин-Пушкин-Брюс из Неаполя и С. Колычев из Вены летом 1799 г.[313], имела совершенно ничтожную поддержку со стороны мальтийцев[314].

В соответствии с имевшимися у него инструкциями Италинский предложил Боллу подтвердить достигнутые в Петербурге в декабре 1798 г. договоренности о разделе сфер влияния на Мальте, по которым России отводились Валетта и Флориана, Неаполю — Биргу и Сенглеа, а Великобритании — форты Рикассоли и Тинье. Болл, однако, счел это преждевременным, сославшись на то, что на Мальте не было русского гарнизона.

В этих условиях Италинский счел за лучшее без промедления отправиться на встречу с Ушаковым, чтобы «изустно представить» ему опасения союзников. Через три дня на английском бриге он был в Мессине, где в то время находилась эскадра Ушакова с тремя батальонами десанта на борту во главе с князем Волконским. «Он (Ушаков. — П. С.) сообщил мне данное ему Вашим императорским величеством высочайшее повеление следовать в Одессу, — докладывал Италинский Павлу. — Я по поводу сего сообщения оставил Мессину и возвратился в Палермо, где нашел двор и лорда Нельсона в великом огорчении, хотя они по письмам господина адмирала Ушакова не полагали, что он оставляет вовсе Средиземное море, думали, что он только удаляется в Котор»[315].

С просьбой оставить десант Волконского на Мальте обратился к Мусину-Пушкину-Брюсу, остававшемуся еще в Неаполе, и первый министр Фердинанда IV Актон. Однако тот, предупрежденный Ушаковым о необходимости держать информацию о возвращении его эскадры в Одессу в строгом секрете, был, как и Италинский, лишен возможности активно воздействовать на создавшуюся си-туацию[316].

Высадка десанта Волконского могла бы стать поворотным пунктом во всей мальтийской эпопее. Как писал Италинскому Болл, сообщение о том, что «эскадра и войско Ушакова, прибыв из Неаполя в Мессину, пошли оттуда не к Мальте, но к Корфу, привело в великое уныние» мальтийцев. Чтобы успокоить их, Болл объявил, что эскадра Ушакова попала в сильный шторм и была вынуждена проследовать в Корфу для ремонта[317].

Дальнейшие события развивались по столь характерной для павловского царствования логике пьесы абсурда.

1(13) апреля 1800 г., когда эскадра Ушакова вновь оказалась у берегов Корфу, Италинский доложил Ф. В. Ростопчину о «получении приказа об учреждении гарнизона на Мальте» и двух пакетов, адресованных Ушакову и князю Волконскому. Как впоследствии выяснилось, в них находился новый указ Павла. В нем говорилось, что «по полученным известиям, Мальта взята соединенными эскадрами, о чем он (Ф. Ф. Ушаков. — П. С.) должен лучше знать». В таком случае следовало ему «со всеми пятью батальонами сухопутного войска (три — Волконского и два — Бороздина), по условиям союзных держав, оставить