Читать книгу - "Троцкий. Безоружный пророк - Исаак Дойчер"

конкуренции» с западным «монополистическим капитализмом». Ей приходилось вводить у себя «социалистическии монополизм» и не отказываться от него, пока ее производительные силы не выйдут на уровень, уже достигнутый самой мощной капиталистической страной — Америкой. Преображенский утверждал, что, даже если бы Россия была не одна и вся Европа сбросила бы власть буржуазии, Европе все равно бы пришлось проводить первоначальное социалистическое накопление, пусть не такое долгое и не такое насильственное, поскольку ее производственные мощности уступают американским.

В чем состоит суть первоначального социалистического накопления? — спрашивал Преображенский. В недоразвитой стране социалистическая промышленность сама по себе не может обеспечить средства для ускоренной индустриализации. Прибыль от этой промышленности составит лишь небольшую часть от необходимых фондов. Остальное следует взять из тех средств, которые иначе ушли бы в фонд заработной платы, и из доходов частного сектора экономики. (Выражаясь в кейнсианских терминах, накопления национализированной промышленности чересчур малы по сравнению с инвестиционными потребностями, поэтому главную долю инвестиционного капитала для национализированной промышленности должны обеспечить частные накопления.) Поэтому необходимость накопления в социалистическом секторе ставит довольно узкие пределы частному накоплению; устанавливать эти пределы должно правительство. Пролетарское государство в каком-то смысле вынуждено «эксплуатировать» крестьянство во время переходного периода. Оно не должно потворствовать интересам потребителей; в первую очередь следует поспешить с развитием тяжелой индустрии. В итоге создастся относительная нехватка потребительских товаров, подразумевающая различный уровень потребления в различных социальных группах, материальные привилегии для управленческого аппарата, специалистов, ученых, квалифицированных рабочих и пр. Это неравенство само по себе отвратительно, но оно не порождает новых классовых антагонизмов. Привилегированная бюрократия не образует новый социальный класс. Различия в доходах чиновников и рабочих не носят качественного характера и не имеют какого-либо социального значения по сравнению с «обычными» различиями в зарплате квалифицированных и неквалифицированных рабочих. Они ведут к неравенству в рамках одного класса, но не к антагонизму враждебных классов. Подобное неравенство может и должно исчезнуть лишь с ростом общественного богатства и распространением образования, которое сгладит, а со временем уничтожит различие между квалифицированным и неквалифицированным, а также между умственным и физическим трудом. Пока же «мы должны стоять не на потребительской, а на производственной точке зрения... Мы ведь живем еще не в социалистическом обществе с его производством для потребителя, мы живем в период первоначального социалистического накопления, под железной пятой закона этого накопления» .

В переходную эпоху пролетарское государство уже лишилось преимуществ, свойственных капитализму, но еще не пользуется преимуществами социализма. Этот период «является самым критическим периодом в жизни социалистического государства... Пробежать быстрей этот период, поскорей достигнуть момента, когда социалистическая система развернет все свои естественные преимущества над капитализмом, — это есть вопрос жизни и смерти для социалистического государства». Преображенский не считает, что во время переходного периода заработки рабочих и доходы крестьян действительно следует урезать (что происходило в сталинскую эпоху). Он подразумевает и утверждает лишь то, что в результате интенсивного накопления национальный доход начнет быстро расти, а вместе с ним вырастут доходы рабочих и крестьян; но они будут расти не так быстро, и поэтому доля национального дохода, предназначенная для инвестиций, будет постоянно повышаться.

Преображенский утверждает, что «закон» накопления проявляется как «объективная сила», в некоторых отношениях сопоставимая с «законами» капитализма, определяющими экономическую деятельность людей вне зависимости от того, знакомы ли они с этими законами, и вне зависимости от их собственных идей и намерений. Закон первоначального социалистического накопления рано или поздно заставит руководителей национализированной промышленности, т. е. вождей партии, приступить к интенсивной индустриализации, хотят они того или нет. В течение какого-то времени многие из них с подозрением и даже с неприязнью относились к идее, что государственная промышленность с целью своего развития должна высасывать ресурсы из частного сектора, постепенно проводить его социализацию и преобразовать много миллионов разрозненных, мелких и непродуктивных хозяйств в крупномасштабные и механизированные кооперативы производителей. Однако «субъективные взгляды» лиц, ответственных за экономическую политику, не играют решающего значения: «существующая структура нашего государственного хозяйства оказывается часто прогрессивней своей системы хозяйственного руководства». Пусть новая бюрократия сопротивляется логике переходной эпохи; но она вынуждена поступать в соответствии с ней. Преображенский все еще допускает, что революция охватит Западную Европу в не слишком отдаленном будущем. Но все равно проблема первоначального накопления «будет стоять в центре нашего внимания минимум два десятилетия». Она стояла там уже почти четыре десятилетия и продолжает стоять.

Троцкий не вполне разделял взгляды Преображенского, хотя в основном соглашался с ним. Однако он воздержался от того, чтобы затевать публичную дискуссию по поводу разногласий. Троцкий не хотел ослаблять позиции Преображенского, который вскоре попал под огонь свирепой критики. В тот момент их разногласия не имели политических последствий, и лишь четыре года спустя, после изгнания Троцкого и Преображенского из Москвы, разногласия дали о себе знать и внесли свой вклад в мучительный разрыв.

Сама абстрактная манера, в которой Преображенский подавал свою аргументацию, едва ли устраивала Троцкого. Сам он занимался этой проблемой в более эмпирическом плане, хотя и не столь методично. Преображенский с полным пренебрежением кабинетного ученого к тактике заявлял, что недоразвитое пролетарское государство обязано «эксплуатировать крестьянство», и тем самым лил воду на мельницу антитроцкистских пропагандистов. Правда, он говорил об эксплуатации в строго теоретическом смысле, в каком марксист говорит об эксплуатации капиталистом даже самых высокооплачиваемых рабочих, которые производят прибавочного продукта больше, чем получают за свой труд денег. Преображенский указывал, что при обмене между двумя секторами экономики социалистический сектор получает от частного больше, чем отдает ему, хотя с ростом национального дохода богатство частного сектора тоже будет расти. Однако официальные критики ухватились за провокационную фразу об эксплуатации, наделили ее вульгарным смыслом и так исказили, что получалось, будто, по мнению

Преображенского, обнищание и деградация крестьянства были необходимыми составляющими накопления. Преображенский попытался поправиться и «отозвал» неудачную фразу, но только все испортил: его можно было понять в том смысле, что критики не так уж и ошибались.

Следует помнить, что на XII съезде, когда Троцкий говорил о первоначальном социалистическом накоплении, Красин спросил, не означает ли это эксплуатацию крестьянства, и Троцкий в негодовании даже вскочил на ноги. Теперь Преображенский поставил тот же самый вопрос и ответил на него утвердительно. Ясно, что этот ответ для Троцкого был слишком смелым и слишком резким. В любом случае он отказался как-либо подписываться под мнением, что крестьянам придется, как правило, сполна заплатить по счетам первоначального накопления. Кроме того, Троцкий не настаивал на форсированной индустриализации, за которую выступал Преображенский. Имелись между ними и более глубокие разногласия. При всех ссылках Преображенского на всемирную революцию сформулированная им теорема подразумевала, что первоначальное социалистическое