Читать книгу - "Ночной Аукцион. Том 1 - Герман Смольный"

знать». Квитанцию он потерял, а без неё, считал, не отдадут. Я всё думал, присказка у него такая.

— По паспорту бы отдали! — возмутилась Валентина Петровна так, что под сводами загудело.

Артём прижал «Океан» правым боком к щеке, не включая, и положил большой палец на ручку настройки. Ладонь у него легла ровно поверх дедовой, которую мне всё ещё показывал «След». Над живой ладонью зажглось «40».

Сорок из сорока, полный Именной курс! Я чуть не хлопнул по столу, но сдержался: число над чужой ладонью видел здесь я один.

— Ничего я подписывать не буду, — решил Артём и поставил «Океан» на стол, чтобы достать бумажник. — Сколько с меня за ремонт?

— Замена динамика, шесть рублей сорок копеек, — прочла Валентина Петровна по квитанции.

Артём наконец засмеялся и положил на стол сотню. Валентина Петровна отсчитала ему из жестянки из-под леденцов девяносто три рубля шестьдесят копеек сдачи. Потом она щёлкнула ножницами у ручки, срезала квитанцию вместе со всем, что там было навязано, и вывела на обороте: «Выдачу доверяю Беляеву М.». Расписалась и положила её на стол.

— Я его тридцать восемь лет хозяину не отдала, а ты хозяина за час нашёл, — рассудила Валентина Петровна. — Ты и выдавай, деточка.

Я благодарно кивнул ей и поднял «Океан» за ручку.

— Одно у него правило, — начал я.

— Слушать одному, — договорил за меня Артём. — Дед говорил.

Впервые хозяин назвал мне зарок раньше, чем я ему. Я отдал «Океан» Артёму в руки.

«Океан» — Худякову. +40 очков тебе. Твой счёт: 750 очков.

— Выдано! — объявила Валентина Петровна на весь подвал и расписалась в книге.

С «Океаном» вышло иначе: сдавал его дед, а выдал я наследнику, и Аукцион засчитал это как передачу. Очки пришли, а свойство «Океана» ко мне не перешло. Силу вещи я оставляю себе, только если сам испытал её в деле, а «Океан» я даже не включал: слушают его одному, и этот один теперь Артём. Жаль немного: приёмник, который не ошибается в погоде, мне бы и самому пригодился.

«Океан» нашёл своего человека, да ещё в подвале, который «Ладья» утром собиралась забрать одной строчкой. Мне захотелось обнять Валентину Петровну вместе с её сантиметром. Те же сорок очков легли и в строку нашего Дома. Способность пятой ступени я так и не выбрал: возьму ту, что поможет отстоять подвал до двадцатого.

Артём ушёл с приёмником на площадку, и минуты две сверху не доносилось ни звука. Спустился он медленно и нёс «Океан» перед собой обеими руками, как торт.

— На всех станциях погода, — сообщил Артём. — На завтра. Я всю шкалу от края до края прогнал: музыкальные, новостные, чужие станции, а говорят одно и то же — к утру ветер стихнет до двух метров в секунду, без осадков. — Он сунул мне под нос телефон. — А синоптики на завтра дают порывы до пятнадцати. Им я сегодня уже поверил. Завтра поверю деду.

Он забрал с табурета каску. Проверить прогноз Артём мог только завтра, на фасаде. Мне хватило плашки: «Океан» не ошибается.

— Бригаду к семи соберу, — пообещал Артём уже со ступенек. — А по телефону ведь чуть не отказался. Дед бы мне уши надрал.

Карабины прозвенели до самой двери. Ирина вывела в выписке против номера «Океана» «выдан внуку», дважды подчеркнула и принялась собирать выписки в папку, чтобы успеть в архив до закрытия. Гриша не стал ждать, пока я назову следующий номер, и сам переставил стремянку к соседней полке.

Валентина Петровна подняла со стола срезанные нитки, чтобы подшить Зинину квитанцию в дело. Под бумажкой болталась вторая нитка, тоньше и темнее, а на ней картонка величиной с трамвайный талон, жёлтая по краям. Это была уже не квитанция, а бирка.

Валентина Петровна поднесла её к очкам.

— Тамарина рука, — сказала она так тихо, что Ирина подняла голову от папки. — Невостребованное нам к Тамаре Павловне показывать возили. Посмотрит, оценит и назад отправит. Этот вот тоже вернулся. А что она под Зинину квитанцию своё подвязала, я и не знала. Квитанцию-то я до хозяина не срезаю.

— Дайте-ка, Валентина Петровна, — попросил я и протянул руку.

Она поддела ногтем тугой двойной узел, отвязала бирку и положила её мне на ладонь. Квитанцию Валентина Петровна оставила себе, для дела.

На бирке чернилами, с тем же хвостиком у пятёрки, стояло '«Океан» — 35 ₽«. Такой хвостик я видел в Ларисиной коробке, на бирке её мамы, и карандашные цифры рядом с ценой тогда разобрать не успел. Здесь они читались сразу: '15» и «40».

Пятнадцать — вторая цена «Океана», её видела и Валентина Петровна. Сорок — его Именной курс, который минут десять назад загорелся над пальцами Артёма. Строку «Именной курс» и числа над руками я с первой ночи считал видимыми мне одному. Узнать сорок из строки передачи Тамара Павловна тоже не могла: своему человеку «Океан» до сегодняшнего дня не передавали.

Меня бросило в жар. Сорок очков. Именно столько показывал мне Аукцион. Мама Ларисы записала это число много лет назад. Неужели она тоже видела Именной курс?

Я пошёл к стеллажу. У шубы в чехле из-под Зининой квитанции свисала тёмная нитка с тем же двойным узлом. Такая же была у Гришиных сапог, которые ждут хозяина с восемьдесят шестого, у утюгов на нижнем ярусе и у приёмников наверху. Я прошёл ряд до конца и заглянул в соседний. Там тёмные хвостики с двойными узлами тоже висели на каждой полке, до самых сводов.

Под каждой квитанцией, похоже, пряталась её бирка. Если так, Ларисина мама прошла этот подвал раньше меня, вещь за вещью, и каждой вещи с плашкой записала карандашом её Именной курс. Я взялся за квитанцию на ближней шубе и потянул её вверх.

* * *

Друзья, объявляем конкурс на самые забавные предметы с зароком! Придумайте обычную вещь, её чудесное свойство и условие, которое владельцу придётся соблюдать. Лучшие идеи появятся в книге!

«Ригонда» заставила танцевать даже тех, кто не собирался. А какие ещё вещи могли бы попасть на Ночной аукцион? Оставляйте в комментариях ваши варианты самых забавных предметов с зароком.

Хочется такую вещь купить, но представляешь, как будешь выполнять зарок, — и уже смешно? Несите сюда!

Глава 18

Под